Публикации

Здесь дружба больше не живет

У вас есть друг или подруга, на которых можно было бы положиться как на самого себя? Допустим, вы считаете, что есть. Возможно, что вы и правы на самом деле. Но вот Марина Ротосс теперь уже имеет железную уверенность в том, что таких друзей не бывает. А если и бывает, то всё равно нельзя ни на кого полагаться как на самого себя. До недавнего времени она ещё надеялась на то, что закон может восстановить справедливость, утерянную вместе с подругой, но надежда благополучно умерла, хотя и умирает обычно последней. И дело даже не в том, что у нас нет защищающих интересы граждан законов, или, что они недостаточно справедливы, а в том, что они не работают,  они – всего-навсего тот самый пьедестал, взобравшись на который умирают зачастую наши надежды. Умирают досрочно, оседая пеплом в охладевшей к этой жизни крови хозяина.

Теперь, когда всё это уже случилось, невольно думается о том, что и не было никогда никакой дружбы, той самой настоящей дружбы, когда друг за друга и в огонь, и  в воду (да и случается ли такое на самом деле между людьми?).  Во всяком случае, четверть века вдохновенной дружбы не помешало Алмагуль воспользоваться доверием подруги. Так воспользоваться, чтобы уже не оставалось ни у кого  никаких сомнений: человек человеку – волк! А друг, товарищ и брат (сестра) он только разве что сам для себя. И ради себя любимого он пойдёт на всё, что угодно, лишь бы только ему самому было хорошо, лишь бы пелось и спалось, елось и моглось, одним словом, – жилось!

Я рассматриваю старые, пожелтевшие от времени фотографии, на которых девушки молоды и счастливы. Счастливы вместе. Добрые, открытые миру лица запечатлела чёрно-белая плёнка советского фотоаппарата, выпущенного ещё в той стране, где люди по большей части думали о необходимости перевыполнять государственный план. А чтобы обманывать друг друга и друг на друге наживаться, совсем даже не думали. Вот они, весёлые и бесшабашные, на какой-то вечеринке, вот, серьёзные и радостные одновременно на демонстрации в честь Великого Октября, вот ещё где-то, весёлые, неразлучные. Что-то непонятное (силы небесные, что ли?) их объединяло, хотя всегда они были разными, непохожими, в чём-то ортодоксально противоположными.  У Марины ребёнок подрастал. У Алмы никогда не было ни кого, ни мужа, ни ребёнка. Марина на работе пропадала от зари до заката. Алма сроду не работала нигде. У Марины всегда дом был. У Алмагуль не было своего жилья. И так далее по списку. Марина искренне сочувствовала подруге, помогала. А та принимала помощь как должное и, похоже, копила в себе зависть и другие чёрные чувства.

Может быть, и не копила, конечно. Но тогда вообще непонятно: почему она так поступила с Мариной? Она её просто «развела», хитростью вынудила оформить кредит почти на миллион тенге и отдать ей все деньги. Все, до копейки.

Легенда, послужившая фундаментом для «развода», проста как сама Алмагуль. Не поверить ей было невозможно, когда она, вдохновлённая гениальностью своей легенды, выложила её Марине: есть возможность купить квартиру за 4 тысячи долларов. Квартира, конечно, «убитая», но на что людям руки-ноги нужны, и голова – на что? Необходимо срочно купить эту «убитую» квартиру, быстренько её отремонтировать и продать! Двух-трёх месяцев хватит, чтобы это сделать. Стало быть, уже очень скоро можно будет сбросить с себя груз по ежемесячной выплате кредита, и одновременно остаться с приличным барышом. Если бы Алма где-нибудь работала, или бы у неё недвижимость была, которую в залог кредита можно было бы предложить банку, она бы, не задумываясь, оформила кредит на себя. Но она уже все банки обошла, – не дают ей нигде кредита. А Марине точно дадут: у неё и дом есть, и зарплата! Вот счастье-то, – да? Сегодня одна только голая зарплата, а через два-три месяца плюс дополнительные несколько тысяч долларов к ней. Неплохо, что и  говорить, очень даже неплохо. Повезло, словом, и с квартирой, и с возможностью оформить кредит для её покупки. Для убедительности Алма показала Марине и дом, и квартиру в доме, которая достанется им, если они поторопятся с оформлением выгодной покупки.

Два года назад это случилось: Марина оформила на себя кредит и тут же передала подруге деньги. С тех пор она, во-первых, ежемесячно отдаёт банку большую половину своей зарплаты, во-вторых, пытается восстановить справедливость, но безуспешно.

Прожить одной с ребёнком  на одну далеко не министерскую зарплату сегодня весьма проблематично. Прожить на половину практически невозможно. Это понятно всем, но это никого не волнует. В первую очередь не волнует банк, который согласился дать денежку под немыслимо большие проценты, но дать хотя бы какую-нибудь отсрочку заёмщику в бесконечном процессе погашения долга, никак не соглашается. Не соглашается он также и перенести пограничную дату внесения очередной порции денежных средств по кредиту в кассу банка на чуть более поздний срок. Оно и понятно, почему не соглашается: потому что за каждый просроченный день берёт со своей клиентки дополнительные деньги, причём не маленькие, очень даже приличные в сравнении с нашими доходами деньги. В общем, идти на какие-либо уступки банк категорически отказывается. При этом он ежемесячно одолевает её звонками на домашний, мобильный и даже рабочий телефон: «Когда заплатите?» «Немедленно заплатите!» «Срочно внесите хотя бы половину суммы». «Напоминаем: ЗАПЛАТИТЕ!». Такая настойчивость, с одной стороны, понятна. Но со всех остальных сторон вызывает у нас, реальных и потенциальных потребителей банковских продуктов не то, чтобы недоумение и тревогу, а нечто гораздо большее по эмоциональной окраске (если не сказать: накалу): вы зачем нас так настойчиво зазываете к себе в клиенты? Зачем обещаете чрезвычайно приятное сотрудничество? Для чего вы делаете всё возможное и невозможное, чтобы мы к вам пришли, поставили свои подписи на испещрённых измельчёнными буквами бумагах, которые позже для многих из нас обращаются в сделку с дьяволом, от которой никак уже нельзя откреститься или хотя бы что-нибудь поправить в этом поистине чёртовом договоре? Ведь если то правда, что наши банки такие хорошие, что они о нас на самом деле искренне заботятся и пекутся о нашем благополучии, так почему бы им не откликнуться с любовью на просьбу клиента перенести ему срок выплаты на неделю или на две, как ему было бы удобно, взамен на его почти бескорыстное согласие выплачивать в течение кредитного срока, скажем, миллион вместо реально взятых в одночасье пятисот тысяч? Вопросов много. И все они, к сожалению, остаются зачастую безответными. Отвечать, и сполна отвечать, приходится, как правило, нам самим, в трудоёмком процессе сотрудничества с банком, в который мы включаемся обычно исключительно по собственному желанию.

Ровно год назад Марина обратилась в правоохранительные органы, в том числе и в суд. И суд вынес своё решение: исковые требования истицы  удовлетворить в полном объёме, выплатить всю сумму долга единовременно! Казалось бы: вот оно, торжество справедливости, за которым, должно последовать возвращение к нормальной жизни. Ведь согласно логике вещей после суда бремя кредита не должно обременять Марину, а уже выплаченные ею в банк деньги должны к ней немедленно вернуться всё на том же основании: по решению суда. Но решение суда попросту не выполняется. Уже год оно не выполняется, и никакие судоисполнители по этому поводу нисколько не беспокоятся. Нет, конечно, кто-то из них приходил однажды домой к Алмагуль, пытался объяснить, что в случае уклонения от выплаты долга… А что, собственно, в этом случае может быть? Да ничего. Квартира ей не принадлежит. Вещи в квартире – тоже не её. В общем, все свободны: Алмагуль отдыхает!

А почему, собственно? Почему она отдыхает? Почему правоохранительные органы, которые, между прочим, наши права защищают, во всяком случае, должны защищать, не заставят в принудительном порядке эту мошенницу работать? Почему не заставят и не проследят, чтобы она из этой своей зарплаты ежемесячно погашала бы свой кредит, который за неё погашает бывшая подруга? Почему не применяют к ней более жёстких мер, которые, в принципе, предусмотрены законом, но закон этот не соблюдается. Почему?

За ответами на все эти вопросы мы отправились в государственную контору судебных исполнителей, потому что кому как не им дано знать на них ответы.  Но встретиться ни с одним из них не довелось. Конец месяца, связанный с квартальным отчётом, позволил закрыть на несколько дней двери для посетителей, вывесив на закрытые двери объявление: «Нет приёма». Тогда мы в контору частного судебного исполнителя Айдына Сайдгалиевича Ибраимова  подались. И тот весьма доходчиво прокомментировал ситуацию. Вот что мы поняли из этих его комментариев. Во-первых, если дело с помощью государственных судебных исполнителей движется так медленно, что скорость его продвижения вас ну никаким образом не устраивает, имеет смысл прибегнуть к помощи частных судебных исполнителей,  которые даже в особо сложных случаях добиваются конкретных результатов  уже через полтора-два месяца. – Это вообще. А конкретно в случае с Алмагуль дело застопорилось потому, что, во-первых, она не отказывается напрочь от уплаты долга: «У меня, – говорит, – денег сейчас нет. Как только у меня появится возможность заплатить, я так сразу же и заплачу». И по закону, по действующему на текущий момент закону, она так может говорить бесконечно долго, практически всегда, и возразить ей никто не имеет права, и заставить устроиться на работу, чтобы её платёжеспособная возможность приблизилась, тоже никто не может. Такой вот у нас закон, прямо и косвенно защищающий тунеядцев и мошенников. Но есть ещё и, во-вторых. А во-вторых, дело не движется дальше, потому что не было заявления в суд с просьбой об административном наказании Алмагуль как злостно уклоняющейся от уплаты долга по уже вынесенному решению суда. Это заявление  должен составить и направить в нужную инстанцию как раз тот самый судебный исполнитель, который занимается исполнением решения суда. В крайнем случае, с таким заявлением в суд должна обратиться сама Марина, как лицо пострадавшее и заинтересованное в более скором исполнении уже вынесенного год назад судебного решения по её делу. Административное наказание, само по себе, видимо, не сильно расстроит предприимчивую Алмагуль. Небольшой штраф либо 15 суток заключения под стражу, вероятно, она осилит без особого напряжения. Но если и после административного наказания женщина не пошевелится, чтобы всё-таки рассчитаться по счетам, для неё тогда наступит уголовная ответственность. И тогда в местах не столь отдалённых ей придётся провести не менее двух лет. Такова ближайшая перспектива, реальная, неотвратимая и такая же бесспорная как истина народной пословицы: долг платежом красен!

Есть ещё одна возможность решить проблему  возврата долга. Это отеческий дом, в котором Алмагуль родилась, выросла и теперь живёт вместе с сестрой. Правда, дом не унаследован детьми после смерти отца, не оформлены документы, позволяющие продать недвижимость, которую судебные исполнители чаще всего в первую очередь описывают, а в случае крайней необходимости выставляют на торги. В только что описанной истории крайний случай давно уже  наступил, только на торги выставить нечего, поскольку недвижимость фактически есть, а по документам, её, вроде, и нет вовсе. Но по закону судебный исполнитель, либо сама Марина, опять же, может обратиться в суд с заявлением о принудительном оформлении документов на недвижимость в связи с возникшими обстоятельствами, связанными со злостным уклонением от уплаты долга, заплатить который она обязана по решению суда.

Главная причина массовой, можно сказать глобальной проблемы неисполнения судебных решений заключается, совершенно очевидно, в инертности судебных исполнителей,  для которых не регламентированы сроки доведения решения суда до окончательного момента исполнения и не предусмотрены меры воздействия на эту самую их инертность. Именно поэтому, казалось бы, не обсуждаемый, неизбежный и неотвратимый момент исполнения решения суда порою растягивается во времени настолько, что становится поистине безвременным, безнадёжно недосягаемым. Между тем, решение суда есть закон. Его не надо обсуждать. Он подлежит безоговорочному исполнению, и баста. Если намеченный план действий во имя восстановления справедливости не подействует (административный штраф, уголовная ответственность в виде лишения свободы сроком на два года, оформление документов на недвижимость с последующей её продажей для погашения долга) наверняка можно будет  придумать что-нибудь ещё. Ведь безвыходных положений не бывает, если хорошенько подумать, выход можно найти всегда. Хорошо, если бы Алмагуль  приступила к поиску выхода уже теперь, а то ведь искать его в огороженном колючей проволокой пространстве наверняка будет намного сложнее. 

Читайте также

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Close