Публикации

Семейчанка отдала дочери свою почку

dsc02246

Ещё в прошлом году 27-летняя Маржан Бектурсынова даже и представить себе не могла, что проблемы трансплантации человеческих органов, которые волнуют современную медицину в целом, станут волновать лично её. Буквально за год молодая женщина, привыкшая к активному образу жизни,  строившая большие планы на будущее, подошла к той самой черте, когда  место всех прежних планов занял один, порою казалось несбыточный план: выжить. Во чтобы то ни стало  захотелось отвоевать у небытия хотя бы немного времени, чтобы  увидеть, как растут двое малолетних детей,  успеть отдать им своё материнское тепло, заботу и ласку.

Гульсия Зейнуллаевна Заузанова, мама троих детей, про среднюю свою дочку Маржан с осени прошлого года и по сей день думает больше, чем о ком бы то ни было. Как только узнала про её болезнь, не стало покоя материнскому сердцу. «Никогда не болела Маржан ничем серьёзным, а тут такое…», – говорит она теперь, когда уже всё произошло.

После школы Маржан сначала окончила колледж Сервиса, затем поступила в КазГЮА и выучилась на юриста. Потом работала, родила двоих детей, сына Ерасыла и дочь Аружан. Когда в 2012-м поступила в роддом, давление то и дело сильно зашкаливало за отметку нормального уровня, но внимания на это никто не обратил тогда. Ни тогда никто не обратил на это внимания, ни после, хотя к врачам со своими поясничными болями Маржан не раз обращалась, всевозможные анализы сдавала. «Всё у вас в полном порядке», – так ей всегда говорили. Поэтому Маржан принимала обезболивающие препараты и – работала. В 2014-м году она трудилась в Алматы продавцом-консультантом. Однажды неожиданно почувствовала, что не может справиться с подступившей тошнотой, рвотой, головокружением и прямо с работы направилась в больницу. Как выяснилось, причина столь сильного недомогания заключалась в почках.  Гломерулонефрит – таков был диагноз специалистов, которые рекомендовали немедленно лечь в стационар и начать специфическое лечение. Маржан срочно вернулась домой, в Семей, и обратилась в почечный центр.

Здоровье молодой женщины стало таять буквально на глазах. К тому же в ноябре она попала в реанимацию с аппендицитом. Из больницы выписалась только в середине января. Тогда ей уже дали вторую группу инвалидности и поставили в очередь на донорскую почку. Для Маржан начался обратный отсчёт времени. Каждый новый прожитый в мучениях день отрывал по значительному куску от надежды на благополучное выздоровление. Болезнь затягивала в трясину беспомощности и безнадёги. Директор почечного центра Думан Медеуов посоветовал не ждать у моря погоды, а действовать, самим найти подходящего донора почки среди родственников и ехать в столицу, пока у Маржан остались хоть какие-то силы.  Все близкие родственники сдали анализы на совместимость. Наибольшей она оказалась у дочери с матерью. Когда это обстоятельство выяснилось, надежда на чудо вновь поселилась в их доме. Ведь если и в самом деле почку от Гульсии пересадят Маржан, и она приживётся в её организме, это  будет означать, что  как минимум одно ближайшее десятилетие удалось отвоёвать у смерти. Она будет жить, воспитывать своих детей. К сожалению, пересаженная почка не может функционировать в чужом организме также надёжно и долго как в родном, со временем требуется новая пересадка, а стало быть, новый донор. Зато после удачной трансплантации у человека, обречённого при острой почечной недостаточности на гибель, появляется время. И потом, медицина ж не стоит на месте. Вполне возможно, что в недалёком будущем появятся новые варианты лечения таких больных. Одним словом, и мать, и дочь, обе с большим воодушевлением восприняли известие о возможной перспективе пересадить здоровую материнскую почку в организм дочери, погибающей от того, что её собственные почки перестали функционировать.

Но не всё так просто в нашем мире, сами понимаете. Теперь совместимость есть, а квоты нет. Квоту надо дожидаться. В здравотделе пообещали, что она к сентябрю будет, очень важная квота на жизненно необходимую операцию по пересадке почки смертельно уже больной Маржан. Когда в июле она в очередной раз попала в стационар почечного центра, его директор Думан Медеуов вынес вердикт: ехать в Астану нужно немедленно, иначе можно не успеть. Квоты по-прежнему не было, но он подтолкнул к действию, за что Маржан ему очень благодарна.

12 июля с одними только направлениями, без квоты, обе женщины сели на поезд и отправились в столицу. 13-го июля в шесть утра они прибыли на вокзал Астаны, к восьми утра добрались до больницы. И там до самого вечера просидели в фойе, потому что – их не ждали. У них не было ни квоты, ни предварительной договорённости. И шансов благополучно добраться обратно без медицинской помощи у них тоже не было. Маржан отекла, опухла, и не в силах уже была самостоятельно передвигаться. И надо сказать, большой неожиданностью для них стал факт, что нужное отделение, куда они ехали, где их могли бы прооперировать, закрыто на ремонт до сентября. Поэтому пусть они лучше не теряют времени зря, а немедленно едут, например, в Актобе: там тоже могут их прооперировать. Гульсия бегала по кабинетам, просила, умоляла – принять их как есть, без квоты. Потому что назад в таком состоянии дочка не доберётся. Безропотно просидели на скамейке до  вечера. И уже в самом конце дня их приняли, поселили в отдельную палату с душем, туалетом, телевизором. 13-го вечером их приняли, 16-го утром – прооперировали. Обеих. Сначала Гульсию привезли в операционную, изъяли почку и тут же приступили к пересадке этого жизненно важного органа Маржан.

После трансплантации женщины находились в медицинском центре Астаны ещё три дня. Сейчас вспоминают об этом времени так: «Как будто за рубежом побывали. Санитарки от тебя не отходят, врачи всё, как следует, объясняют. Настолько всё предусмотрено для больных, что не устаёшь удивляться. Очень сильно отличается столичное медицинское обслуживание от нашего». Выписали их с напутствиями: первые три месяца после операции обеим необходим карантинный режим, чтобы случайно инфекцию какую-нибудь не подхватить, тяжестей не поднимать, диету соблюдать, и так далее, и тому подобное по длинному списку прописанных ограничений. Но как его здесь у нас соблюдать, карантинный режим? Маржан, например, должна несколько раз в неделю анализы сдавать. Кроме того, что доехать требуется до больницы и обратно вернуться, так ещё и в очереди отстоять нужно. У нас же в больницах повсюду жесточайшие очереди, которые в прямом смысле отстаивать приходится, потому что присесть, как правило, негде бывает. И взрослые, и дети, и гриппозные, и туберкулёзные, и всякие – все в одной очереди в одном узеньком коридорчике помногу времени толкутся, чтобы попасть каждый по своим надобностям в кабинет, врачебный, процедурный или какой-нибудь ещё. И ведь не объяснишь каждому, что тебе почку только что вырезали или наоборот пришили чужую почку, что ты едва на ногах держишься, что у тебя строгий карантинный режим. Даже если попробуешь объяснить, – всё равно не пропустят без очереди. Потому что если ты пришёл и занял очередь, значит, тебе необходимо её выстоять. И по-другому в нужный кабинет никак не попасть. Маржан уже в обморок несколько раз падала, пока очереди своей дожидалась. Но если кто в обморок упал, тому домой нужно поскорее, в другой раз пусть приходит, когда со здоровьем у него получше будет. Но если тебе только что чужую почку пересадили, то лучше тебе нескоро станет. Между тем анализы нужно чуть ли не каждый день сдавать. Ну и как тогда карантинный режим соблюдать?  А нельзя разве к таким больным на дом медсестёр высылать, чтобы сделали необходимый забор крови? Нет, говорят, нельзя. Не хватает у нас медицинских работников. Даже для таких тяжёлых больных, так получается, их не хватает.

Теперь, когда позади остался этап абсолютной растерянности перед свалившейся как снег на голову смертельной болезнью, когда мать пожертвовала свою почку ради жизни дочери, и начался уже новый этап реабилитации их обеих, много вопросов возникает, разных и, к сожалению, пока безответных. Почему, например, не предусмотрено пособие по уходу за больным, перенесшим трансплантацию почки  человеком, хотя бы в первые месяцы реабилитации? Маржан  и после операции осталась на 2-й группе инвалидности. А Гульсия, пожертвовавшей своим здоровьем ради здоровья дочери, оказывается, и вовсе не положена никакая группа, даже третья – не положена. Почему-то стало принято считать, что лишившись одной почки, человек по-прежнему остаётся полностью трудоспособным, что он как прежде полностью здоров, не нуждается в поддерживающей терапии, словом, помогать ему не нужно, сам на жизнь заработает. Гульсия в настоящее время 53 года, до пенсии по нынешним временам ещё не скоро. Это раньше наши женщины в 50 лет на пенсию выходили. А теперь они уже в 63 года должны на неё выходить. Нынешние времена – они ж гораздо лучше прежних. Мы стали более здоровыми, не смотря на то, что на полигоне выросли (или родились от тех, кто на нём вырос). Нам ничего не стоит отдать заболевшему ребёнку почку, и потом не спрашивать, как получилось так, что болезнь распознали уже на заключительном, практически смертельном этапе (на ранних этапах её можно было бы лечить без трансплантации). А потом с одной почкой работать в поте лица до 63-х лет и одновременно ухаживать за инвалидом-дочкой и её малолетними детьми, поддерживая их счастливое детство на бабушкину зарплату сестры-хозяйки и мамину пенсию по инвалидности. А ещё ж необходимо о будущем подумать, денег подкопить на следующие поездки в столичный медицинский центр. Потому что если ты намерен с таким заболеванием долго прожить, то уж без этих поездок тебе никак не обойтись. Но с другой-то стороны, спасибо, что хоть так. Ведь могло быть и хуже. Могло бы уже вообще никак не быть. Так что – всем спасибо!

Спасибо маме, которая во второй раз подарила дочери жизнь. Спасибо маленьким детям, которые молились изо всех сил за здоровье своей мамы весь долгий год её отчаянной борьбы за жизнь. Спасибо директору почечного центра Думану Медеуову, вовремя подтолкнувшему свою пациентку к правильному шагу – срочной пересадке здоровой почки от ближайшего родственника, поскольку совершенно очевидно, что другой донорской почки она бы попросту не успела дождаться. Спасибо столичным врачам, которые вопреки правилам приняли в свой центр и оказали всю необходимую помощь без квоты, под честное слово, что она будет предоставлена позже, задним, как говорится в таких случаях, числом. Кстати, на момент беседы с героинями этой истории квота так и не была выделена. То есть если бы женщины не рискнули месяц назад поехать за помощью к столичным врачам без квоты, возможно квота им бы уже никогда не понадобилась.

Как бы то ни было, жизнь продолжается. И чтобы она на самом деле становилась лучше, а не хуже, надо не только о деньгах думать (сколько сэкономим, если всех в 100 лет на пенсию отправим, а чуть пораньше, если вырежем почку у донора, а взамен ничего ему не дадим, даже минимального пособия на лекарства и т. д.), но, главным образом, о самих людях думать необходимо. Каждый же понимает, что не дай Бог оказаться ему в таком положении, в каком Маржан с Гульсия оказались. И законотворцы, которые не предусмотрели для донора почки никакого пособия, тоже наверняка это понимают.  Или не понимают?

В любом случае хочется пожелать героиням повествования скорейшего выздоровления, терпения и удачи. От неё в этой жизни немало порой зависит.

Читайте также

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Close