Публикации

Расстрелянные и забытые

Об этой братской могиле в дальнем углу городского кладбища в районе силикатного завода я до недавнего времени вообще ничего не знала.  Мне о нём не рассказывали ни в школе, ни дома, ни в гостях, нигде. И в книгах о нём ничего не написано. В специальных книгах о Семипалатинске – ничего.  Правда, среди ныне живущих горожан есть и такие, кто не только знает об этом месте, а приходит сюда в день поминовения усопших с цветами или просто так – поклониться. Но не более того. Место массового захоронения невинно убиенных в годы жесточайших сталинских репрессий по-прежнему представляет

IMG_0270-300x225собой пустынное поле, которое для непосвящённых (а таких большинство) – это просто  свободное от могил место внутри городского кладбища. Здесь ничего не растёт, ни деревья, ни кусты, ни даже трава. Кладбищенский песок заметно осел в могилу для сотен, а быть может, тысяч людей, о которых мы теперь ничего не знаем.  А если знаем, то лишь в общих чертах, исключительно в контексте истории всей страны, без привязки к конкретному месту, где эта история воплощалась по единому для всего СССР сценарию.

Кладбище в районе Силикатного завода было открыто в 20-е годы прошлого столетия. Оно находилось тогда за городом, и захоронения на нём велись параллельно с городским кладбищем, находившемся на месте нынешнего стадиона «Спартак». Видимо, из-за отдалённости хоронили на нём реже, чем на городском. Поэтому городское было полностью захоронено и закрыто раньше, чем загородное . А в пятидесятых его и вовсе по какому-то немыслимому закону о закрытых  кладбищах  срыли под корень и в буквальном смысле на человеческих костях построили  стадион, дома, позже магазины, заправки, гаражи. Не знаю, находят ли жители человеческие черепа и кости у себя в огородах, когда их копают, но они, растревоженные варварским способом человеческие останки, то и дело проявляются из небытия, укоризненно попадаясь на глаза ныне живущим своим потомкам. Вот буквально нынешним летом известный краевед Павел Николаевич Жуков нашёл несколько человеческих костей в разрытых  близ «Спартака» траншеях.  По давней привычке хоронить подобные находки (ведя раскопки окрест Семея, краеведы нередко на них натыкаются), похоронил и  эти кости. Можно было, конечно, пройти мимо, но нельзя. Потому что после того, как траншею зароют (не руками же зарывают, а техникой), кости вполне могли бы остаться на поверхности. По ним бы топтался народ, суетливый и невнимательный, машины бы ездили, возможно, собаки бы их растаскивали. И это было бы ещё хуже, чем периодически выкапывать по текущим жизненным надобностям тленные человеческие останки, но потом хоронить их вновь. Я знаю с десяток горожан (на самом деле их гораздо больше), у кого в семейных альбомах хранятся фотографии родственников, похороненных на том кладбище, которого уже нет. Люди бережно хранят память о тех, чьи кости мы уже более полувека выкапываем и закапываем вновь, находим у себя под ногами случайно, и передаём из уст в уста страшную историю про то, как по заданию партии и правительства мы собственными руками вскрыли могилы предков на захороненном городском кладбище. Потому что нам тогда показалось, что ни к чему оно нам в центре города.

Кладбищу близ силикатного завода повезло больше. В 70-м году его закрыли, а через 25 лет после его закрытия (когда по безбожной логике советского времени пришла пора его сносить) наступили уже другие времена. В середине 90-х мы пребывали в такой растерянности, что не только не строили ничего более или менее масштабного, но и не ломали. Через пару лет после официального закрытия погоста была упразднена должность сторожа. Некий Виктор, проживавший в сторожке и служивший на кладбище сторожем много лет, получил от государства однокомнатную квартиру на 72-м квартале. Но и тогда не забывал напоминать всем своим знакомым и обращавшимся к нему по кладбищенским делам случайным людям о том, что на свободной от могил, кустов и деревьев территории в дальнем углу кладбища нельзя хоронить и устраивать новые могилы. Потому что на этом месте под провалившимся в овраг песком находится братская могила. Здесь по народному преданию, которое из уст в уста по обыкновению передаётся, в 1937-м году, во время начала массовых расстрелов, был выкопан глубокий ров. Его в течение двух как минимум лет не закапывали, а только присыпали слегка землёй каждый новый слой сброшенных в него человеческих тел. Бывало, подводили прямо к оврагу «врагов народа» и расстреливали их тут же, на месте. А бывало, их привозили сюда уже расстрелянных где-то на территории области, сбрасывали в овраг и присыпали, опять же, прозрачным слоем земли. И «сколько их упало в эту бездну, развёрстую вдали?» Никто не знает теперь, но то, что часть из них покоится именно здесь, в этом овраге на территории городского кладбища, сомнений не вызывает. Священнослужители и прихожане Воскресенского собора слышали рассказ очевидца, ставшего свидетелем кровавых расправ над безвинными жертвами сталинского режима. Пожилая женщина рассказывала, как в 1937-м году работники НКВД сначала арестовали её мужа, а чуть позже расстреляли вместе с другими безвинно виноватыми семипалатинцами, выстроив их как раз у этого оврага. Узнав, что его приговорили к расстрелу, и расстреляют сегодня ночью, она спряталась в кустах, недалеко от расстрельного места и своими глазами видела и палачей, и их жертв, и всю эту ужасную процедуру, окончившуюся присыпанием обнажённых (их раздели, прежде чем расстрелять) мёртвых тел.  Церковь откликнулась на рассказ прихожанки конкретным действием. Священнослужители Воскресенского собора стали  периодически приезжать на место братской могилы и служить панихиды по невинно убиенным людям. Последний раз это было прошлой осенью, 2-го октября.

Кладбище оставалось открытым вплоть до 71-го года. То есть больше тридцати лет ещё после того как овраг стал общей могилой для неугодных властям наших соотечественников, на нём хоронили людей. Но их никогда не хоронили на  пустующем поле, где в 37-м расстреливали людей, сбрасывая их в овраг, без гробов, без одежды, безо всякой заботы о том, какой веры придерживались убиенные при жизни: мусульманской, христианской, католической или веры во всемогущество Советской власти.  Ни холмика нет на могиле, ни надгробия, ни памятника. Только провалившийся в пустоту (захороненные здесь тела давно истлели уже) песок, и всё. Кто не знает, тот просто идёт по полю, удивляясь, почему на этом значительном для закрытого кладбища участке нет никаких могил, и почему здесь не растёт ничего, тогда как весь погост зарос кустарником и травой?

Нынешним летом на этом месте неожиданно появился крест. Простой деревянный крест с надписью о том, что воздвигнут он в память о похороненных здесь людях. Откуда он вдруг взялся? Кто позаботился хотя бы вот о таком увековечении их памяти? Поначалу я думала, что невозможно будет разгадать загадку самостоятельно, что придётся обратиться в очерёдной раз к читателям, чтобы помогли, если кому-нибудь что-то известно. Но мне повезло, ещё до публикации я узнала, кто проявил инициативу и установил крест. Это Борис Петрович Светашев и Валерий Васильевич Колбин. Оба давно знали про братскую могилу на городском кладбище. И хотя родственников именно в этой могиле нет ни у того, ни у другого, всё же мысль о том, что несведущие люди ходят по ней без зазрения совести, не давала покоя. Нынешним летом решили сложиться и заказать крест, чтобы установить его в месте захоронения расстрелянных в годы репрессий людей. К задуманному делу подошли основательно. В церкви получили консультацию, где именно и каким образом нужно его установить. Вместе с крестом привезли на кладбище специальную рамку, которую используют обычно при археологических раскопках. Вымерили ею всё пустынное пространство, определили таким образом края могилы. Вбили колышки по краям, обозначив тем самым место захоронения.  С помощью компаса нашли точку, где в соответствии с рекомендациями священнослужителей нужно установить крест, а затем уже взяли в руки лопаты и, собственно говоря, его установили. Говорить об этом никому не стали, решив, что сделанного достаточно. Кстати, к Светашеву Борису Петровичу я обратилась к одному из первых с вопросом: «А Вы не знаете, кто крест на братской могиле установил?» И он, глазом не моргнув, ответил: «Нет, не знаю». Но спустя две недели решил (видно, совесть замучила, я же к нему то и дело с новыми предположениями о кресте на той могиле обращалась) признаться, что это он сам и есть вместе со своим другом Валерием Колбиным. Ну, что тут скажешь? Спасибо за преданность Отечеству, во многом состоящему как раз из таких вот погостов, припаянных к его истории  так, что оторвать можно разве что с костями, которые при этом, высыпаются из могил, рассыпаясь по бренной нашей земле. А такие как Жуков Павел Николаевич их потом находят и вновь хоронят  по давней привычке хоронить предков, даже если от них остались одни только фрагменты. Это он сам так выразился про последнюю находку в районе «Спартака»: «Нашел фрагменты черепа, малой берцовой и тазобедренной костей. – Всё похоронил».

С костями предков у нас, похоже, настолько не всё в порядке, что эти кости периодически обнаруживаются то там, то тут, причём самым неожиданным образом. Например, Шаукат Гарифович Файзуллин, ныне пенсионер, вот что об этом рассказывает. С 1964-го по 1969-й год он работал начальником карьера на силикатном заводе. То есть был ответственным за погрузку песка на песчаных карьерах города для завода, производившего кирпич. За кладбищем, практически за городом уже, были такие карьеры. Песок грузили экскаватором, привозили его на завод, выгружали. И уже здесь, на заводе, часто на самом конвейере, работники обнаруживали в песке человеческие черепа и кости. Обо всех этих находках ему как начальнику карьера непременно докладывали, он лично отвозил их  снова в карьер, хоронил, а потом давал распоряжение переместить добывающую песок технику в другое место. Но и в другом месте человеческие кости вновь обнаруживались спустя некоторое время. И всё повторялось тогда по отработанному сценарию: кости Шаукат Гарифович собирал, отвозил в карьер, хоронил, а технику на новое место передвигал. Вспоминает, что в черепах были всегда дырки от пуль. Иногда одна дырка, а иногда сразу две, когда посланная в человеческую голову пуля пробивала её насквозь, навылет. Вот такие воспоминания. Ими, похоже, не принято было делиться прежде. Потому что не раз и не два доводилось писать про передовой наш силикатный завод, беседовать с его старейшими работниками, читать щедро изданную об истории завода литературу. Но нигде и никогда, ни в письменной, ни в устной речи, не доводилось встречать ничего подобного. Про человеческие кости в заготовках для будущих кирпичей, из которых мы потом ударными темпами строили жилые дома и производственные помещения, никто не говорил.

Собирать и хоронить человеческие кости живым и неравнодушным к истории родного края людям доводилось и в районе кожзавода (ныне «Кожмехобъединение»), на улице Арычной, например. Вера Степановна Корчевская оставила воспоминания о том, как будучи ребёнком, помогала матери закапывать в тех местах расстрелянных  людей. То есть не всегда так было, что «врагов народа» приводили к общей могиле, чтобы прикопать (в смысле захоронить) после расстрела. Случалось и так, что расстреливали, где придётся, и  тут же бросали тело (или тела) на произвол судьбы. Иногда судьба так распоряжалась, что уже оставшиеся без мужей женщины хоронили мужчин, расстрелянных и брошенных прямо на улице. Не случайно на площади Борцов революции был установлен в своё время памятник борцам революции. Памятник тем самым жертвам, которых Вера Степановна и такие как она сердобольные женщины своими руками хоронили, спасая от тления под открытым небом. Но арычные воды то и дело вымывали их останки, и люди в разное время находили человеческие кости, в частности, находили их на улице Арычной. Не в этом уже теперь дело. А в том, как мы бережём память о тех, чьи кости находим в буквальном смысле под ногами. Когда в последний раз подновлялся, реставрировался памятник Борцам революции? Вряд ли это кто-нибудь может теперь припомнить. Во всяком случае, в настоящее время памятник пребывает в удручающем состоянии, штукатурка с него осыпалась, смотреть на него страшно.

Пора подводить черту под сказанным. Даже не так: пора уже окончательно собрать и похоронить кости наших предков, и никогда их больше не  тревожить в будущем. Пора позаботиться об увековечении памяти тех, благодаря которым мы теперь живём, и у нас должна быть благодарность за то, что они для нас сделали и за то, что не успели сделать. Потому что их убили, и они теперь лежат повсюду и одновременно нигде. У нас даже нет достойного памятника в их честь, и вообще никакого памятника нет. Хотя он в первую очередь должен быть. Скорее всего, вот на том самом месте внутри городского кладбища, где ничего не растёт уже много лет, дожидаясь, наверное, пока мы соорудим надгробие над братской могилой и установим памятник жертвам тоталитарного режима, на костях которых мы в прямом и переносном смысле строим много лет подряд своё счастье. Пытаемся строить.

Мы уже начинаем готовиться к трёхсотлетнему юбилею города. Пока ещё не определились со сценарием, потому что несколько лет ещё есть впереди, но может быть, имеет смысл включить в него момент увековечивания памяти наших предков? Чтобы наши потомки не только разрушенное кладбище нам припоминали, но и восстановленную практически из небытия братскую могилу. Вообще, что для этого нужно, чтобы город с трёхсотлетней историей заинтересовался бы, наконец, искренне и глубоко, своей историей? Чтобы деньги бы регулярно выделял для поддержания этого интереса? А если это в принципе невозможно, тогда нам самим нужно открыть специальный расчетный счёт и собрать необходимую сумму для воздвижения надгробной плиты на месте братской могилы и достойного памятника где-нибудь в центре города всем тем, на чьих костях этот город стоит. Ведь он стоит не только на Иртыше,  получается.

 

Читайте также

2 Comments

  1. Под свалкой мусора…камней,разбитых плит. Под слоем шлака прогоревшем в топке. Лежит прах горожан. Их дух “Не мучь!!” –кричит. Забыли нас ВЫ в пролетарской гонке.. Мы с темпом строили… спешили обогнать и поклонялись стягу и металлу. С вот на свалке я не смог узнать, где холмик бабушки, родившая мне маму?! Гляжу вокруг… Куда пришёл Я –АД!!! Заброшен парк, с ареною трибуны. Не зацветёт в душе эдемов сад, коль нет здесь даже памяти культуры. Надгробий плит давно здесь не лежат. Пошли на пользу — тротуаром стали. И не кого за это упрекать. Во всём мы виноваты сами. Теперь к живым стучится тихий страх. Мораль, религия. искусство. Погост! Не сохраняет прах и сердцу не спокойно грустно. И снова стройка! кости прах в разнос. Дома усадеб на костях сияют. Когда всевышний им за всё воздаст. Проклятья здесь всегда витает. Фадеев

  2. Я сегодня узнала, что на кладбище за силикатным заводом похоронили мою прабабку в 1957 году. Мне сказали, что найти могилу не реально. Я все равно буду пробывать. Вопрос у меня в друом: мне нужен краевед, который знает об образовании сел Семип. обл. старые церкви. Посоветуйте к кому обратиться.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Close