Публикации

Остался с нами навсегда

Он родился в одном из лагерей ГУЛАГа. Там же он провёл самый первый год своей жизни. Вместе с реабилитированной после смерти Сталина мамой в 1953-м году приехал в Семипалатинск, где прожил всю свою жизнь без остатка. Городу и горожанам он посвящал удивительно светлые, всегда поэтичные пейзажи и натюрморты. Те немногие портреты, которые он успел написать с мало знакомых и наоборот очень близких людей, поражают глубиной проникновения в человеческую душу. До неправдоподобия застенчивый и скромный он проявлял, тем не менее, железную волю в неустанном творческом поиске своего места в Искусстве, которое составляло для него главный смысл жизни на протяжении всего земного пути. Ему бы исполнилось 60 лет, но на самом деле ему всегда будет 59. Потому что Михаил Дмитриевич Ермошкин умер.

Portret Mihaila ErmoshkinaЯ познакомилась с Михаилом Ермошкиным в середине 80-х, незадолго до смутного времени перестройки, когда мы и предположить ещё не могли даже о меньшей части тех «сюрпризов», что уготовило нам всем это время. Тогда мы ещё просто жили, не задумываясь, на что жить, просто творили, стараясь докопаться до смысла бытия, не спотыкаясь о риторические вопросы: для чего, зачем и кому это нужно? Счастливые, в общем-то, годы, уже потому хотя бы, что мы были значительно моложе, и до самой последней точки, точки обратного отсчёта лет, десятилетий и веков, оставалось ещё довольно времени.

Художественные выставки были тогда в чести. Почему-то они подразделялись на профессиональные и самодеятельные. Отбор картин на такие выставки осуществлялся не по принципу наличия в них божьей искры, высеченной талантом автора, а исключительно по принципу наличия или отсутствия у автора диплома о специальном образовании. У Миши диплома не было, а был только талант и корочка об окончании Московского народного университета Искусств им. Селезнёва. Поэтому он всегда принимал участие в самодеятельных выставках. Не знаю, кто как, а я всегда на этих выставках первым делом отыскивала Мишины работы. Его и Юрия Столярова, такого же пронзительного, без соринки в глазу, без оскоминки в душе, с одним только неуёмным желанием принести людям радость своим бескорыстным творчеством. Совсем не случайно художники были очень дружны.  По словам жены  Раисы Николаевны, Миша любил Юрия Павловича, ценил в нём и бесспорный его талант, и предельную самоотдачу в творчестве. Михаил Ермошкин был одним из немногих, кто в смутные 90-е заботился о смертельно больном и бесконечно одиноком художнике, Юрии Столярове, хотя у него и своих забот хватало, равно как и жизненных проблем и неурядиц.

Он был однозначно светлым человеком. О таких говорят обычно: «не от мира сего».  Потому что и правда, такие – не от сего мира, у них своё измерение, своя галактика, свой мир. И вот это неизбежное одновременное пребывание сразу в двух мирах: объективном земном и субъективном придуманном – такая мука…

После реабилитации и возвращения из ГУЛАГа Вера Дмитриевна Ермошкина приехала с годовалым Михаилом в Семипалатинск. И то ли она на самом деле не адаптировалась после  многих лет, проведённых  в лагерях, то ли по другим, неизвестным теперь никому причинам, детей ……9999 у неё отобрали, отдали в детский дом, откуда они потом выпустились во взрослую жизнь. Женщина работала на чулочной фабрике  и была на хорошем счету у коллектива. Её жалели, сочувствовали ей, но непосильные порой тяготы неустроенной после лагерной жизни она влачила одна, находя единственное утешение в детях. Навещала их постоянно, покупала на нехитрые свои заработки, одежду, игрушки, сладости. Миша всегда просил бумагу, карандаши и краски, и они всегда у него были, не смотря на то, что всякий раз приходилось делиться с товарищами, которых у него было много в детдоме. И потом, во взрослой жизни, их было много, потому что он был открытым и очень добрым человеком. Он помнит, как мама плакала по ночам, когда в редкие выходные ей удавалось выпросить его у персонала детского дома хотя бы на сутки. Она тосковала по тому так никогда и не наступившему времени, когда бы никто не мешал быть всегда вместе с детьми, и ничто бы этому не мешало. Вера Дмитриевна Ермошкина умерла в 45 лет от пиелонефрита. Младший сын Василий тоже погиб. Миша никому не рассказывал ни о маме, ни о том, откуда она приехала в Семипалатинск. Я как-то спросила у него, когда узнала, что он детдомовский, о судьбе родителей. И он ответил, что про отца ничего не знает, а мама была замечательной и очень его любила. Ещё сказал, что птицы к ней в дом часто залетали. Обычные дикие птицы, и она кормила их с руки, разговаривала с ними. Похоже, она и правда была необыкновенной женщиной, его мама, Вера Дмитриевна Ермошкина.

В 1974-м Году Михаил женился на Раисе. Он тогда работал художником в кинотеатре «Шолпан», а она там же работала кассиром. Совершенно очевидно, что встреча была подарена самой Судьбой. Сначала они жили в крошечной комнатке маленькой деревянной избушки по улице Кирова, сначала вдвоём, потом с одним ребёнком, потом с двумя. Полный двор (точнее сказать дворик) соседских ребятишек очень часто был занят тем же, чем любимый всеми дядя Миша: этюдами. Рисовали только что распустившуюся ветку сирени, или неуклюже переваливающегося с лапы на лапу гуся, или друг друга рисовали. Частенько он собирал всю дворовую ребятню и шёл с ними на этюды в лес, на реку, на облюбованную цепким глазом художника поляну. Он любил возиться с детьми, не жалел для них своего времени, твёрдо знал, что все полученные в раннем детстве впечатления и опыт навсегда останутся с человеком, кем бы он, в конце концов, ни стал. Поэтому и впечатления, и опыт должны быть максимально позитивными, такими, например, как от занятий живописью.

Михаила любили все, кто хоть сколько-нибудь близко был с ним знаком. Но особая крепкая мужская дружба связывала его с известными в то время художниками города Виктором Чайкиным и Валентином Шипило. Позже друзья разъехались, Чайкин в Омск, Шипило в Барнаул. Кинотеатры, где подрабатывал на жизнь Михаил, развалились. Годами не было никаких выставок, инфляция и безработица набирали масштабы. Дети, в которых он души не чаял, подросли, надо было их обучать, на ноги ставить. Семья перебралась, наконец, из крошечной комнаты в маленькой избушке по ул. Кирова в просторную квартиру в посёлке Берёзовский. И в этом своём посёлке он устроился, наконец, на работу, – кочегаром в местную котельную. И вот тут мы стали совсем редко видеться. А когда это случалось, я понимала, что Миша бережно сохранил и преумножил любовь к живописи, что он не потерялся в лабиринтах переходной эпохи, не растворился в потоке бытовых проблем, он оставался творческим человеком, даже когда смертельно заболел.

Они никогда не расставались дольше, чем на период сессии во время его обучения в московском народном университете. Когда всё-таки расставались, он писал ей письма, вдохновенные, искренние, адресованные единственной на всю жизнь любимой женщине. «Мне без тебя и Москва – глушь…», – строки любимого поэта Асеева частенько попадали в эти его письма. Долгие годы она их хранила в заветной шкатулке, а теперь читает, каждый день читает, вспоминая прожитые вместе годы, – 37 с половиной лет. Теперь уже 38. Потому что прожитый после смерти Миши год нельзя вырезать из истории их судьбы. Она навеки не разделима, их судьба, это тот самый случай, когда всё не случайно, когда во всём присутствует промысел Божий. И в жизни, и в наступившем уже времени после жизни, когда в квартирах многих семейчан висят картины Михаила Ермошкина (он щедро раздаривал их людям). Когда в его собственной квартире любимая и навсегда единственная женщина перечитывает его письма, а в памяти любителей художественных выставок жива поэзия его живописи, такая же добрая и настоящая как сам автор.

Автор портрета: художник и друг Михаила Ермошкина Валентин Шипило.

Читайте также

6 Comments

  1. Ермошкин Михаил Дмитриевич – мой папа. Хочется, чтобы кто-нибудь написал отзывы о нём. Может, кто-то его знал или слышал о нём как о художнике?

    1. Катя, Ваш папа, Михаил Дмитриевич Ермошкин, был есть и навсегда останется настоящим человеком, таким, что если бы все люди были как он, мир давно бы изменился к лучшему. Чрезвычайно грустно от того, что его уже с нами нет, но светло и радостно от того, что он всегда остаётся с нами, этот удивительный, добрый и очень талантливый художник.

        1. Ты ждёшь меня,надеешься и веришь К моим шагам прислушиваешься робко И дверь в свой мир ты для меня откроешь Со мной тебе совсем ни одиноко. Ты без меня-как лето без цветов. Ты слушаешь затёртые пластинки. Ты без меня не можешь без стихов. И не рисуешь яркие картинки. Тебя порой ни понимает мама. Ты от гостей устал совсем ни тех. Достанишь тихо ото всех этюдник. И нарисуешь грустный мой портрет. А я бегу по улочкам озябшим. И тороплюся счастье отыскать. И листья осени в блокноте оторвавшие твоей рукой,застенчиво молчат. Ты без меня в дороге одинокий. И в дни простуд меня с тобою нет. Достанишь тихо ото всех этюдник. И нарисуешь дочери портрет. А я живу и вспоминаю осень. В которой мы делились обо всём. И какгуляли в золотой аллее. Ведь только нам весь этот бред знаком. Те ягоды прибитые морозом. Оставили неизгладимый след. Тот милый день хочу понюхать носом, И взять на поезд до тебя билет. Те листья осени в блокноте оторвавшие твоей рукой,о многом говорят… ” В разлуке” 2003-2004г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Close