Публикации

Двух беспомощных бабушек в Семее соцработники обслуживать отказываются

Мария Александровна Литвиненко по состоянию своего здоровья нуждается в постоянном уходе, присмотре и помощи. И поскольку помогать ей абсолютно некому, к ней много лет подряд соцработники из Территориального центра по обслуживанию престарелых и одиноких людей приходили, и она была им бесконечно благодарна. Но теперь, когда пенсионерка и вовсе здоровьем ослабла, с большим трудом по комнате с помощью ходунков передвигается, соцработники к ней не приходят. Четыре года назад Марии Александровне было отказано в услугах Территориального центра, потому что в её однокомнатной квартире поселилась старшая сестра, Юлия Александровна Литвиненко. Бабушке скоро уже 87 лет исполнится, она вообще ходить не может, и ничего не видит к тому же. Теперь их двое в одной комнате проживает, хотя и беспомощных, но уже не одиноких. И поэтому соцработники к ним теперь не ходят. Может, поэтому, может, ещё почему, – не ходят и всё тут. И что теперь бабушкам делать? Как быть?
Судьбы у обеих сестёр непростые. Мария Александровна, младшая из двух сестёр, родилась в 1937-м году. Многодетная их семья проживала тогда в деревне. Когда война началась, старшие дети работали. Например, 12-детняя Юля, которой теперь 86 лет, вкалывала на шахте, вплоть до 45-го года, пока та не закрылась, под землёй наравне со взрослыми трудилась. Этот трудовой стаж ей потом в трудовую книжку не записали. Наверное, потому, что она в то время была несовершеннолетней. Официально с 1945-го года её трудовой стаж стал исчисляться. А Марии в победном 45-м девять лет исполнилось. Этот год она навсегда запомнила, потому что упала с крыши и раздробила на мелкие кусочки ногу. С этих самых пор у неё началась другая жизнь. Больницы в деревне не было, раздробленную ногу лечили бабушкиными способами, поэтому шансов на восстановление не было практически никаких. Только в 1949-м году девочку отправили в город, чтобы она могла лечиться медицинскими способами. В течение шести лет, вплоть до 55-го года её оперировали, пытаясь наладить кровоток и вообще сохранить ногу. В 55-м дали пожизненную третью группу инвалидности, и она вынуждена была устроиться на работу. Работала сначала на фабрике ПОШ, потом на мясокомбинате. Общий трудовой стаж у неё большой, свыше 30-ти лет. Детей из-за болезни не решилась заводить, а мужа в 1996-м году убили. Прямо среди бела дня ворвались в квартиру, убили, и деньги стали искать. Всё перерыли, даже подушки выпотрошили, но денег так и не нашли. Потому что их не было. С тех пор Мария Александровна осталась одна со своими болезнями. Ноги, теперь уже обе, практически не ходят. На голове много лет назад опухоль образовалась, давит на мозги, на уши. Женщина не слышит почти ничего. До того дошло, что соцработники приходят, а достучаться не могут, ни телефонного звонка не слышит, ни стука в дверь. Совсем туго стало жить обезножевшей и оглохшей на оба уха Марии Александровне, и она обратилась за помощью к старшей сестре, которая не видит почти ничего, и не ходит, даже с ходунками, чтобы она переехала к ней жить. Всё же, не так одиноко вдвоём, не так страшно. И потом, если кто постучит, соцработник, например, то незрячая Юлия Александровна непременно услышит. Но как только бабушка переселилась к сестре, соцработники перестали Марию Александровну обслуживать.
Если младшая сестра сохраняет самообладание, когда рассказывает непростую историю нелёгкой своей жизни, то старшая – просто плачет. Да и трудно ей говорить, всё во рту болит почему-то. А на ногах то и дело лопаются капилляры, и из них брызжет кровь. «Врача вызывали?» – спрашиваю Юлию Александровну. «Вызывала, – отвечает она, – да толку-то что с того? Мне только про годы напоминают, что их уже много, вот и всё».
Теперь ближе к теме, понять, почему Территориальный центр отказал Марии Александровне в услугах. Хотя, кажется, это очевидно: ведь она теперь не одинока, хотя по-прежнему больна. В её квартире появилась другая престарелая бабушка, которая и сама нуждается в постоянном уходе, но у неё есть сын. Это обстоятельство могло явиться камнем преткновения, когда решался вопрос о дальнейшем обслуживании Марии Александровны Территориальным нашим центром, созданным, кстати сказать, государством и им же всецело финансируемым социальный этот проект оказания помощи одиноким и престарелым людям. Да, четыре года назад в квартире у подопечной Территориального центра поселилась другая престарелая бабушка. Да, у этой бабушки есть сын. Да, он обязан помогать своей матушке. Да, теоретически вторая бабушка не попадает в число тех, кого территориальный центр должен обслуживать (хотя на самом деле сплошь и рядом подобные исключения из правил встречаются). Но что изменилось для самой Марии Александровны? Ведь за ней чужой сын ухаживать не обязан. Она по-прежнему остаётся больным, одиноким, нуждающимся в посторонней помощи человеком. Ничего не изменилось после того, как в углу однокомнатной её квартиры поселилась труженица тыла, престарелая и очень больная Юлия Александровна. Более того, престарелая, больная, не ходячая и слепая, она не просит ни от кого никакой помощи. Так и говорит: «Пусть даже не подходят ко мне, пусть не моют пол рядом с моим диваном, и вообще пусть не обращают на меня никакого внимания!» Наши престарелые люди давно привыкли к тому, что на них никто не обращает внимания, хотя привыкнуть к этому, кажется, невозможно. Бабушка готова не дышать во время посещения соцработника, который много лет приходил к её сестре, а теперь – не ходит. Хотя по большому счёту он и к ней теперь приходить обязан, потому что единственный её сын попал в реанимацию, перенёс сложнейшую операцию, неизвестно, что будет с ним дальше, но пока за ним самим требуется круглосуточный уход.
Вот такая история двух неприкаянных бабушек попалась в поле зрения на минувшей неделе. Очень хотелось бы, чтобы она получила дальнейшее развитие в плане позитивных перемен в судьбе двух прикованных к постели бабушек. Чтобы пришёл соцработник из Территориального центра, хотя бы к одной только Марии Александровне (Юлия Александровна обещает в это время не дышать, спрятаться под одеялом и ничем не выдавать своего присутствия). Чтобы участковый врач пришёл к Юлии Александровне и разобрался бы, наконец, что у неё болит во рту, даже разговаривать больно. Словом, хотелось бы, чтобы «завтра было лучше, чем вчера». Или хотя бы не было хуже, чем сегодня.

 

Юлия Александровна Жердева
Юлия Александровна Жердева
Мария Александровна Литвиненко
Мария Александровна Литвиненко

Читайте также

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Close