Наши питомцы

Беспредел – навсегда?

«Ладно бы просто воровали, – говорит в полном отчаянии женщина, только что пережившая шок от увиденного на собственной даче воистину страшного зрелища, – а то ведь и убивают ещё. Причём так бессмысленно, просто из необоснованной, нечеловеческой прямо-таки жестокости. Даже не знаю, как теперь дальше жить и что делать?»

AlabayИстория наших многострадальных теперь уже дач уходит корнями в начало семидесятых прошлого столетия. Одна из очередных государственных программ по повышению прожиточного уровня советских граждан подвигла советское правительство раздать своим гражданам совершенно бесплатно по шесть соток земли, чтобы каждый пожелавший взять себе эти шесть соток, мог добросовестно на них трудиться, и реально  повышать свой уровень благосостояния. Для тех, кто не знает или забыл, напомним, как это было.

Землю под дачи, пресловутые 6 соток, раздавали бесплатно. Но даже так люди не торопились ее брать. Потому что личным транспортом советский народ не был в основном обеспечен, а с общественным у нас всегда дела шли туго, всегда его не хватало, общественного-то транспорта, всегда приходилось ждать его подолгу, а потом толкаться в нем всю дорогу. Потому что, сидя в автобусах ехали по обыкновению престарелые, пожилые и больные люди да женщины с малыми детьми (вот же какие фантастические времена тогда были), а всем остальным приходилось толпиться в узеньких проходах и подножках, висеть на поручных и друг на друге. Так ездили в общественном транспорте по городу. А за город, на дачи, ехать было еще веселее.

Вот так доберется человек до своего бесплатного выданного ему государством участка, а там – что? Там далеко не райские кущи. Там прошитый насквозь корнями остреца солончак. Земля такая, что ни одну лопату сломаешь, копая грядки даже на второй раз после трактора. А ведь трактор этот где-то еще взять надо было. Как у нас земли традиционно осваивались? Ни тебе воды, ни электричества, ничего остального. Отработают советские люди добросовестно всю трудовую неделю, а потом также добросовестно свои выходные в 6-ти сотках отрабатывают. Ведь прежде чем сады с огородами там появились, необходимо было титаническую работу проделать. На самом деле – титаническую. Благо, к труду весь народ был приучен. Вон какую войну недавно лишь пережили, голод. Поэтому трудились на славу, не ропща, а радуясь. И в радости построили, например, дачный массив «Восточный береговой» ( о нем сейчас поговорим), ставший теперь похоже аппендиксом в общей системе пригородного жилья, куда сегодня, пожалуй, лишь общественный транспорт хорошо ездит. А все остальное там – плохо. Так плохо, что даже страшно.

Супруги Федор Аркадьевич Грачев и Светлана Александровна Соколова дачу свою не в пример многим отчаявшимся дачникам, не бросили даже в самый наплыв сюда чужаков, не имеющих к строительству массива в советский период ровным счетом никакого отношения. Зато имеющим самое прямое отношение к его разграблению в лихие времена перемен.

Федор Аркадьевич и Светлана Александровна – владельцы дачи уже во втором поколении. Строили и садили  ее родители полвека почти назад. Как раз в те самые памятные советские времена. Внуки на этой даче выросли, правнуки теперь растут, невозможно им было ее бросить, всеми корнями в нее вжились. Но и не заметить коснувшихся целого дачного массива рядом негативных перемен они не могли, конечно. Как стали на дачах, и на их даче в том числе, всякие бесчинства твориться, как пришлый народ начал   подметать все под чистую. Вплоть до фундамента дачные домики, стал разбирать,  вырубать деревья для топки печи, урожай воровать и всё остальное, что плохо лежит, да и что хорошо лежит – тоже. Решили супруги взять охранную собаку, чтобы непрошенных гостей отпугивала, чтобы ночевать в плохо защищенном летнем доме им было безопасней. Купили щенка алабая, назвали Рэмом, стали кормить, воспитывать, холить и лелеять. Соседи по даче в стороне от воспитания не остались, у кого что из еды оставалось – приносили, подкармливали, и все были, в общем, довольны: тише стало в их закутке насчет воровства, меньше сюда стали пришлые заглядывать, хотя и сидел Рэм на цепи, на такой короткой, что и до калитки не доставал. Только заявлял всегда о приходе гостей громогласным лаем, и все.

В этом году всеобщему любимцу исполнилось 8 лет. Вымахал он до размеров небольшого кабанчика и стал преданнейшим существом, понимавшим не только слова, но и жесты и даже мимику своих хозяев. Разве что говорить не мог, но по его умным глазам всегда можно было понять, о чем он  хочет рассказать.

4-е дачи, Правый береговой. От единственной на всю округу сторожки, право слово, далеко. Сторожка на 1-х дачах, а они – на 4-х. Нет, определенно нужна собака, и телефон нужен: в случае чего подмогу вызвать. Подмога – это кто? Это, по-видимому, дежурные наряды полиции. Люди в форме, другими словами. Летом они тут на конях гарцевали (честь им и хвала). А вот зимой нет никого. Зови, не зови: не дозовешься. Потому что ни на конях, ни на машинах, ни в каком-никаком специальном пункте, на дачах расположенном, их здесь зимой нет, людей в форме. Как и пункта самого нет. Хотя проблем с которыми местный люд хотел бы обратиться в полицию, хватает. Обратиться можно по телефону (у кого он есть). Но дождаться ответа на обращение трудно. Наши дачники,  когда им довелось обратиться, 3 часа ждали, у дорожного свёртка на их дачу караулили. Так и не дождались. Правда, после второго уже обращения пообещали приехать. И приехали. И даже место, где было совершено убийство, сфотографировали. Ну и что?

Беспощадные и в большинстве случаев безнаказанные кражи начались на дачных массивах уже давно. У кого-то десять лет назад все до основания разнесли, у кого-то пять. у Аркадия Федоровича со Светланой Александровой до нынешней зимы все было более или менее благополучно. А вот в этом году началось. Кража за кражей. Хозяева зимой на даче не живут, только летом. Только верный Рэм на даче жил круглый год. Хозяева приезжали к нему каждый день. Кормили, погулять по участку отпускали, а потом снова привязывали. Ну, потому что он – собака, к тому же, алабай, а вокруг люди.  И хотя на прохожих Рэм никогда не бросался, но мало ли что. Итак, Рэм сидел на цепи, охранял изо всех сил, как только мог. Шум поднимал на всю округу, когда приходили пришлые, наглые, без веры в душе люди. Плевать они хотели и на Рэма, и на его шум. Приходили и брали все, что хотели: вещи в дачном домике, железки в гараже, шайки, баки, шампуни в бане. Подумаешь, собака лает, а ветер носит. Собака-то на привязи, а время теперь такое, что если она и лает, никто не выйдет и не поинтересуется, чего это там происходит, на кого собака с цепи рвется?

Но все же выводил из себя отморозков собачий лай. Достал их пес своим собачьим лаем. И хотя сам по себе алабай никак не мог достать подонков (цепь была слишком короткой и безупречно кпепкой, не порвешь, не сорвешься) они его убили.

19 декабря во втором часу дня хозяева привезли Рэму поесть. Он лежал в луже крови, обездвиженный, с разбитой, распухшей от жесточайших ударов дрыном головой. Лапы и шерсть на голове и мощном собачьем теле примёрзди в кровь, сочившуюся под ним. Он был еще жив. Он дождался своих хозяев, открыл глаза и попытался шевельнуть хвостом в знак собачьего своего приветствия. Подать голос он уже не мог.  Дрын, которым его избили, лежал рядом. Тоже в крови, как и сам Рэм. Это ж как надо было бить, с какой нечеловеческой силой, с каким звериным азартом! Эх, люди, люди… Да люди ли?

Жизни в их преданном алабае оставалось минут на пятнадцать, хозяйка, сама многоопытный ветврач, хорошо понимала это. Но его все же повезли в ветлечебницу. Ехали быстро, рядом на сиденье бултыхались в ведре мясная похлебка. Он ее так любил. Но она ему больше была не нужна. Рэм по дороге умер.

Дальше, как уже было сказано, супруги обратились в полицию. Ждали их представителей на дачах (встречали на повороте) чуть более 3-х часов. Поняв, что не дождутся, поехали  в отделение сами. В конце концов, в 10-м часу уже ночи встреча с полицейскими состоялась. Прибыли снова на дачу, все показали, обсказали, полицейские труп Рэма сфотографировали. Сказали, будут разбираться. А что они еще могли сказать? Нет, правда, они не бездействовали, люди в форме. Они прошлись по соседним дачам, расспросили соседей: что те видели или слышали? А те не видели и не слышали ничего. Их самих по три раза за нынешний декабрь обокрали.

А ведь не только в декабре уходящего года всех уже по три раза обокрали. Не одного Рэма наверняка убили на этих дачах. Последние лет десять, не меньше, бесчинствует на дачах криминальная поросль человеческая. И никто выкорчевать ее не может. Или не хочет. Или все вместе: не хочет, не может и не собирается захотеть. И что ж теперь людям делать? Людей-то на дачах проживает не один, не десять – тысячи. А есть еще те, что не проживают, а просто пользуются дачей по назначению, ягоды на ней выращивают, фрукты, овощи. Как им быть? Что делать?

Расскажи кому, что в Семее давно всем наплевать на разгул дачной преступности, ведь не поверят! Да мы и не станем никому про это рассказывать. Просто спросим сами у себя (мы же привыкли уже к риторическим вопросам) как дальше-то жить? Что делать? Неужели нельзя приструнить преступников? Неужели дачный беспредел – это навсегда?

Читайте также

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Читайте также

Close
Close