Главная / Публикации / Живите с надеждой, долго и счастливо!

Живите с надеждой, долго и счастливо!

IMG_0332Эта история про очень страшную болезнь, безжалостно уносящую человеческие жизни или оставляющую в лучшем случае шанс на жалкое, беспомощное существование, в отличие от многих других – со счастливым концом. Именно поэтому и хочется ее рассказать, чтобы каждый, в трудные времена мог на неё опереться, духом бы не падал, а верил и знал, что чудеса на свете случаются. Главное – свято в них верить и при этом упорно и методично делать все от тебя зависящее, чтобы добиться успеха, сравнимого с чудом.

Шесть лет было Вадилю Котеневу, когда папа Саша, заметил у сына шатающуюся походку. Шли всей семьей на речку купаться, а малыш всё вперед старался забежать, и было почти очевидно, что его заносит, пошатывает как бы слегка. Он обратился к жене: «Чего это с ним? Он так балуется или что?» Мама Вадиля, Нэлия, давно уже стала примечать за своим ребенком эту странность. И не только эту. Спал, например, тревожно и во сне глазами моргал. «Я думала сначала, что это от компьютера, — говорит Нэлия, — или от мультиков, что он много их смотрит. Теперь-то я знаю, что это не так» В сентябре 2011-го года Вадиль пошел в школу, в самый первый подготовительный класс. Бабушка его туда провожала и все укоряла родителей за то, что они неправильную обувь внуку купили, он в ней плохо ходит, спотыкается, падает. Ко всему прочему мальчик стал отказываться от еды, не хотел есть почти никогда. Быстро и заметно похудел, стал жаловаться на головные боли. Вполне  возможно, что это от дополнительных школьных нагрузок, — подумала Нэлия, но чтобы окончательно убедиться, что именно в них дело, а не в чем-нибудь другом, решила обратиться к невропатологу.

Работает Нэлия Хисамутдинова в детском саду №5 воспитателем. Есть в садике среди обычных групп две специализированные группы для детей с ДЦП. В одной из них она и работает. И кому как ни ей было знать, что отличный детский невропатолог, врач высшей категории Гульжанат Байжуманова, работает как раз в их детском учреждении. К ней-то и обратилась встревоженная мама за консультацией. Подробно описала все симптомы, вызывающие, по меньшей мере, беспокойство, и услышала от доктора то, чего ни как не предполагала услышать: необходимо срочно сделать эхоэнцефалографию головы. На следующий день её сделали, но эта процедура не показала ровным счетом ничего.  Гульжанат Зейнуллаевна настойчиво рекомендовала сделать еще и МРТ головного мозга. МРТ на тот момент стоила 35 тысяч тенге. В кошельке таких денег не было. Но уже на следующий день, утром, необходимая процедура была пройдена. Делали её под наркозом, потому что старый аппарат, единственный в Диагностическом центре, так шумит, что даже под наркозом ребенок не мог уснуть. Позже МРТ делали Вадилю много раз в Астане и Алматы, но уже без наркоза, столичная аппаратура гораздо современнее, и находиться значительное время под её прицелам ребенку не так страшно. Но это уже детали, на самом деле, спасибо, что хоть такой аппарат в городе имеется, и он может выдать по необходимости объективную информацию на предмет состояния головного мозга того или иного пациента. Вадилю выдали заключение, и мама Нэлия прочла, буквально выхватила из общего текста медицинских терминов и специфических описаний: «Объёмное образование».

Медуллобластома – научное название этому образованию. Если говорить проще, злокачественная опухоль головного мозга. Долгожданный ребенок, любимый, единственный. Отчего так несправедливо распорядилась судьба? Судя по всему, она собралась отнять его у матери. Но мать решительно сжала в кулаки руки: «Не отдам!» Уже на третий день после известия о страшном диагнозе у неё на руках была квота на операцию сыну в Астане. Более сжатых сроков для получения квоты невозможно представить, ведь по обыкновению её ждут месяцами, а то и на годы растягивается ожидание. Но это не тот случай, когда можно ждать и медлить. Необходимо действовать немедленно! «Люди стали помогать, — вспоминает Нэлия, — родственники, мой родной коллектив и близкие люди. Денег надо было много, а времени, чтобы их найти, практически не было. Спасибо всем, кто принял участие. Коллеги собрали солидную сумму. Все с большим пониманием отнеслись к сложной ситуации, в которой мы, вся наша семья, неожиданно оказались».

В считанные дни все организационные моменты были решены, и Нэлия привезла сына в Республиканский центр нейрохирургии в Астане.

— Быстро же вы к нам приехали, — удивились специалисты центра, ознакомившись с документами которые она им смогла представить.

После пяти дней обследования и подготовки была проведена первая операция, спустя еще десять дней — вторая. Уже на пятый день после неё они были дома. В заключении медицинской комиссии, которое они привезли с собой, было написано: «… тотальное удаление опухоли…» Но и после этого тотального удаления расслабляться было нельзя ни в коем случае. Послеоперационный период лечения не менее важен, чем сама операция. Если что-то пойдет не так, коварная болезнь даёт рецидив. Нэлия таких рецидивов уже насмотрелась в Астане. С твердой установкой, что все предписания нужно выполнять чётко и быстро, доставила сына в Алматы буквально в считанные дни. «Меня как будто кто-то водил, вспоминает Нэлия. – Когда приехали в Алматы, первым делом покрестили ребенка в православном храме. Больница переполнена, мест всегда не хватает, новенькие в коридоре размещаются или где-нибудь ещё, но нам повезло, нас сразу в палату положили. Первый курс лучевой терапии длился 35 дней. И опять нам повезло, мы центрацию (определение области для направления луча) прошли без наркоза. А кто ждал квоту на наркоз по две-три недели, тех детей нет уже давно. Их столько уходит, и в больнице, и уже после неё, дома… Утром проснешься, коляска в коридоре стоит, а кровать пустая. Все молча всё понимают. Это вслух не обсуждается, кто в живых остался, тот надеется и борется за жизнь дальше. Мы с кем Новый год встречали в Алматинской больнице, с кем Вадиль успел подружиться и прожить сложнейший период жизни, их уже нет давно в живых. И невозможно забыть эти лица, лица детей, которые даже на грани земного бытия пытаются радоваться жизни и проявляют искренний интерес к друзьям по несчастью, и лица их матерей забыть тоже невозможно».

 

Но люди есть люди. Когда после первого луча Вадиля стало буквально наизнанку выворачивать от тошноты, то кто-то посоветовал дать противорвотную таблетку. Да где её взять посреди ночи? Тут же нашлись доброхоты продать нужную таблетку. Мама такого же больного мальчика, которая уже в курсе была про благотворное действие лекарства, продала Нэлие одну таблетку за тысячу тенге. Утром она пошла в аптеку и купила целую упаковку за триста тенге, но это было утром, а таблетка понадобилась ночью. Таких моментов было не один, не два – много, но она стоически прошла науку выживания вместе со своим ребёнком, многому научилась и потом сама помогала, чем могла новичкам. Всего за время лечения и реабилитации побывали в Алмате семь раз. Это не считая тех выездов, когда ехали просто за консультацией. За консультацией, теперь уже платной (пять тысяч консультация, семь тысяч за съемную квартиру, чтобы переночевать, плюс билеты, расходы на дорогу), как оказалось, тоже нужно ехать в столицу, потому что, как ни странно, детской онкологии в Семее нет. Попытка записаться на консультацию ко взрослому онкологу ни к чему не привела. Разве что очереди своей ждали целых два месяца, и как бы и все на этом. То, что было прописано во время консультации, по мнению много повидавшей мамы, не годится никуда. Их в столицах предупреждали: никаких массажей и физиотерапий! Однако именно это им и присоветовали после двухмесячного ожидания консультации.

Но не это главное. Главное, что ребенок остался жить, он видит, слышит, двигается, развивается, умственно и физически. Почти уникальный случай при таком тяжелом заболевании «Кто-то меня буквально за руку вел! – говорит Нэлия. — И когда вникаешь в подробности, понимаешь – кто именно её вел, кто помогал на каждом этапе отчаянной борьбы за жизнь. Можно, конечно, считать совпадением, что именно в тот момент, когда она привезла сына на операцию в Астану, там проходила международная конференция, посвященная именно медуллобластоме. Как раз в те дни проводилась показательная операция по тотальному удалению опухали с участием иностранных специалистов. Взять на эту единственную показательную операцию должны были другого мальчика. Провести её должны были во вторник. Вадиля лишь в понедельник перевели из реанимации в обычную палату и сказали, что вторая, основополагающая, заключительная, операция будет сделана ему в четверг. Но уже ближе к вечеру Нэлию неожиданно предупредили, что оперировать будут завтра, во вторник, чтобы готовились. А как готовиться? Разумеется, не спалось. Уже под утро, где-то между явью и сном пригрезилось-приснилось, что как будто идёт операция, у изголовья сына стоит врач, а в руках у него большая, чёрная, страшная Медуллобластома. Её удалили всю, и она у него в руках. Видение придало уверенности, что все будет хорошо. Однако, сон есть сон, а жизнь всегда привносит свои коррективы. Утром не нашлось санитарки, которая отвезла бы ребенка в операционную. Везти пришлось самой маме. Она подкатила сына к окошку операционной, где его уже ждали люди в белых халатах. Но он вцепился из-за всех сил в окно, за которым заканчивалось известное настоящее и начиналось неизвестное будущее, и закричал что было мочи: «Мама, пока, пока мама!» А дальше пятичасовое ожидание вместе с приехавшим для психологической поддержки и поднятия духа папой. Наконец, радостное и долгожданное: операция прошла успешно! Как только ребенок пришел в себя, в палату к ним нагрянула делегация иностранных врачей. Два эфиопа торжественно держали в руках снимок, где уже не было опухоли, и стали что-то говорить. Понятным было только одно слово: «Медуллобластома». Но из того, как они все это говорили, белозубо улыбаясь и пожимая маленькому пациенту руку, можно было сделать единственно правильный вывод: судьба подарила Вадилю шанс остаться в живых, расти, учиться, радоваться жизни. И по мере того, как  грусть в душе по ушедшим от той же болезни детям растёт в душе у мамы, одновременно растет благодарность врачам, сотворившим чудо, на которое она надеялась и верила в которое неустанно.

Кроме воспоминаний о страшном времени, что всей семье довелось пережить, в голове у восьмилетнего теперь уже мальчика остался шунт. Этот инородный предмет, помогающий справляться с оттоком ненужной жидкости, можно увидеть невооруженным глазом и на ощупь его почувствовать. Нэлия очень надеется, что его когда-нибудь уберут за ненадобностью. «Представляете, мы тогда будем как все!» — выдает она сокровенную мечту, подкрепленную прогнозами лечащих врачей из столичных онкологических центров, говоривших,что такое возможно, хотя в большинстве случаев, шунты остаются в головах прооперированных пациентов навсегда.

Ну, что еще здесь можно сказать? Только поблагодарить родителей, врачей и всех остальных, кто так или иначе причастен к истории со счастливым концом, кто помог ребенку в буквальном смысле выжить. А самому ребенку очень хочется пожелать большого здоровья и всеобъемлющего счастья. Все самое лучшее – впереди. Пусть сильный характер поможет добиться больших жизненных успехов, как он помог уже однажды справиться с большими, невероятно тяжелыми трудностями.

Оставить комментарий

Авторизация через соц. сети: 

Ваш email нигде не будет показан. Обязательные для заполнения поля помечены *

*