Главная / Публикации / В Семее бабушка 20 лет живёт на улице

В Семее бабушка 20 лет живёт на улице

В левобережной части Семея горожане частенько видят престарелую женщину с узелками и сумками в руках. За многие годы они к ней привыкли, она стала неотъемлемой частью Новостройки, где она прячется от непогоды под кронами уличных деревьев, а по вечерам сидит на лавочке в сквере близ бывшего ДК ПОШ. Жительница левобережья, которая видит бомжующую Розу Захаровну Серазетдинову чуть ли не ежедневно, говорит буквально следующее.

— Бабушка совсем уже стала плохой. Сегодня она выглядит далеко не так, как год назад или, тем более, два, когда в «Спектре» впервые появилась публикация о ней, и люди узнали о непростой её судьбе и стали пытаться ей помогать, хотя, как правило, она не принимает помощь от людей. Зимой я очень хотела подарить ей тёплую шубу и валенки, но она ни в какую не согласилась принять помощь, так и осталась дальше зимовать в своих отрепьях. Наша Роза Захаровна почти не понимает ничего, почти ничего не ест и с трудом передвигается. А лето уже на исходе, ночи и теперь холодные, а в сентябре-октябре начнутся бесконечные дожди, заморозки. Ещё одну зиму в таком состоянии она вряд ли переживёт. Нужно как-нибудь помочь бабушке.

Как-нибудь помочь бабушке неравнодушные горожане время от времени по-своему стараются. На прошлой неделе, например, волонтёры Семея пригласили журналистов республиканского телеканала в надежде на то, если о судьбе женщины узнает вся страна, то ей непременно помогут, и её судьба изменится к лучшему. Хотелось бы верить, чтобы так оно и было на самом деле. Но опыт подсказывает, что одной веры мало, и чтобы добиться поставленной цели, необходимо  предпринимать конкретные действия и шаги.

В чём могут заключаться конкретные действия, которые помогли бы перейти, наконец, от простой информации о бедствующей Розе Захаровне в прессе к реальной помощи и заботе о ней? Кажется, ответ очевиден: престарелую бабушку,  далеко оторвавшуюся от текущей действительности, необходимо насильно изъять из привычной, но не подходящей для человеческой жизни среды обитания и поместить в подходящую, адаптированную к человеческой жизни среду.

История с Розой Захаровной — поистине невероятная история. Сорок с лишним лет женщина трудилась, заработала хорошую пенсию и статус труженицы тыла, поскольку и во время войны, будучи ребёнком, тоже работала. В своё время Роза Захаровна пользовалась заслуженным авторитетом и уважением среди коллег. Она была медсестрой в воинской части, от которой получила квартиру, но после расформирования части и ликвидации военного городка лишилась жилья. Пережив тяготы войны и послевоенные трудности, стремившись всю жизнь вместе со всей страной к светлому будущему, она в итоге вынуждена скитаться под открытым небом без средств к существованию.

Вряд ли кто-нибудь станет оспаривать факт, что в голове у Розы Захаровны давно уже что-то «щёлкнуло». Возможно, это случилось уже тогда, когда, после распада Союза воинский городок, где она работала и жила, опустел, отключенные от коммуникаций жилые дома стали разрушаться и растаскиваться на стройматериалы предприимчивыми горожанами. Все поняли, что надеяться на возрождение жизни в городке уже не стоит. Одна только Роза Захаровна не поняла. Она ещё несколько лет одна жила в опустевшей, отключенной  от света и тепла многоэтажке, пока её не разнесли по кирпичику и жить стало негде. Волей-неволей ей пришлось перебраться в город. Понимая (она тогда ещё понимала), что крыша над головой всё-таки нужна, она вполне осознанно стала скудно питаться, не покупала одежду и вообще ничего, что другие люди регулярно покупают, и в результате накопила из своей пенсии на комнату в общежитии. Комнату себе купила, но оформить на себя не смогла, так как зациклилась на советском паспорте и ни за что на свете не согласилась поменять его на казахстанский. Потому что когда мощные исторические события внесли большие перемены в жизнь целой страны и соответственно проживающих в ней граждан, Роза Захаровна категорически отказалась эти перемены принимать и к ним приспосабливаться. Поэтому ей не дали квартиру, как дали всем жильцам общежития после его сноса. Поэтому ей перестали платить пенсию, и она жива каждый день только тем, чем Бог пошлёт. Именно поэтому с ней приключилось всё, что приключилось. И на этом можно было бы поставить точку, оправдав явление обветшавшей Розы Захаровны горожанам на улицах родного города её собственным выбором. И в самом деле, она же сама выбрала для себя такую жизнь, вот пусть и живёт теперь, как хочет. Однако нам, изо дня в день, из года в год, из десятилетия в десятилетье наблюдающим за жизнью Розы Захаровны, которой ни ночью, ни днём укрыться негде, должно быть понятно, что человек не в себе, что он нуждается в опеке и помощи, и мы должны, мы обязаны эту помощь ему оказать. Понятно, что Роза Захаровна от любого вмешательства в её личную жизнь отказывается: она боится оказаться в одночасье в психушке, откуда уже никогда-никогда не сможет выбраться, потому что постоять за неё некому. И объяснить ей никто ничего не может, потому что она никого не слушает и ничего не понимает. Но когда, например, ребёнку нужно в чём-то помочь, а он не хочет, всеми силами упирается, не смотря на смертельную, быть может, опасность, мы же его не спрашиваем, хочет он или не хочет, чтобы ему помогли, а просто берём и помогаем! Более того, если мы не помогаем, оставляем его в опасности, то нас наказывают, во всяком случае, должны наказать. С Розой Захаровной то же самое. Не надо её спрашивать. Она всё равно откажется менять свой советский паспорт, даже ради того, чтобы снова получать свою пенсию и пользоваться всеми остальными благами, которыми пользуются все остальные люди. Она откажется куда-либо ехать, а если проявить настойчивость, будет кричать и сопротивляться. Но это не значит, что она выбрала такую жизнь и вполне ею довольна, что она и дальше хочет мучиться, как мучается сейчас. Просто она ничего уже не понимает. Помочь ей необходимо, минуя её собственное желание, или, точнее, нежелание принимать помощь извне.

Между тем про Розу Захаровну знают и в городском акимате, и в собесе (где готовы помочь, но не знают как), и в центре адаптации (попросту говоря бомжатнике), и полицейские о ней знают, и в центре психического здоровья о ней наслышаны. Кстати, если бы волонтёры, готовые помочь бабушке, каким-нибудь образом умудрились привезти её в этот центр, чтобы её там подлечили, то у них бы не получилось её туда пристроить. Потому что центр не принимает людей так просто, с улицы привезённых (даже если они уже четверть века живут на улице и логическую связь с миром утеряли). Для того чтобы они её туда приняли, нужно, чтобы она представляла очевидную угрозу для общества (а она не представляет). Или чтобы у неё были родственники, и они бы написали заявление с просьбой принять, потому что она нуждается в лечении (но у Розы Захаровны родственников нет). В центр адаптации Розу Захаровну тоже не готовы принять, так как она сама не готова заселиться туда по доброй воле. Таковы правила, и Роза Захаровна в них не вписывается.

Итак, что мы имеем? Мы имеем бабушку, которая много лет живёт на улицах нашего города, где её избивают бомжи, гонят от своих прилавков предприниматели, жильцы многоэтажек закрывают перед ней двери своих подъездов, чтобы не думала там ночевать, от неё же дурно пахнет. Мы имеем предчувствие осени, за которой наверняка придёт зима, и обессилевшая Роза Захаровна вряд ли её переживёт. А ещё мы имеем  возможность ей помочь. Реально – помочь. Способов помочь, хоть и немного, но они наверняка есть. Например, городской общественный совет мог бы рассмотреть этот вопрос и вынести по нему решение об изъятии Розы Захаровны из стихии уличной жизни без её личного на то согласия для дальнейшего временного помещения её либо в центр психического здоровья, либо в центр адаптации, с последующим восстановлением документов, восстановлением пенсии и кардинальным решением её жилищного вопроса.

Так или иначе, необходимо инициировать первый шаг для решения проблемы. Возможно, инициатором выступит не общественный совет, а кто-то другой, имеющий полномочия на подобную инициативу. Возможно, глава города мог бы дать соответствующее распоряжение по этому поводу, почему бы и нет. Но городскую проблему по имени дорогая наша Роза Захаровна Серазетдинова следует решить уже раз и навсегда, причём решить ещё до наступления зимы. А то ж не переживёт она её, лютую и морозную, долгую зиму. Не переживёт и будет потом каждому из нас во сне являться немым укором девственной нашей совести, которая позволяет десятилетиями наблюдать за живущей под открытым небом старушкой и ровным счётом ничего для неё не делать. Просто не замечать её, не думать и не вспоминать о ней ни при каких обстоятельствах. Потому что мы же культурные люди, и нам причудливая судьба Розы Захаровны не грозит.

3 комментария

  1. Что по мне так бомжей нужно отстреливать. Или лучше использовать в медицинских опытах. Хоть какая-то от них будет польза. Да и кто хватится сумасшедшей бездомной старухи?

  2. Мухи дохнут от таких статей.руки прочь от бабульки!может ей так жить удобно,а вы за ней всеми инстанциями охоту устраиваете.может она с бэром грилзом подвязки имеет и выживает в суровом урбане,а вы ее в рамки запихать хотите.свободу бабулькам и анджеле дэвис!!!

Оставить комментарий

Авторизация через соц. сети: 

Ваш email нигде не будет показан. Обязательные для заполнения поля помечены *

*