Главная / Публикации / Семейчанка попала под поезд, возвращаясь с субботника

Семейчанка попала под поезд, возвращаясь с субботника

pd

Как люди под поездом бесстрашно снуют, который только что остановился и в любую секунду снова может поехать, каждый день можно наблюдать, например,  на железнодорожных путях между оптовым рынком и педколледжем, да и в районе рынка Жансая – то же самое.  Вместе с габаритными сумками, с маленькими детьми, в том числе и грудными, пешеходы не хотят ждать, пока поезд отъедет, лезут под поездом или между вагонами перелезают, надеясь исключительно на одно только своё везение. И бесполезно уговаривать народ своими жизнями не рисковать. Уже и столбик вкопали с предупреждающей табличкой, и полицейского с собакой поставили одно время, который людей к порядку приучал, чтобы не пересекали пути, когда состав на них стоит и дорогу перекрывает. И в средствах массовой информации всякий раз агитируют соблюдать меры предосторожности, под вагонами не лазить. Бесполезно. Если бы вместо этого всего один-единственный раз надземные переходы установить в тех местах, где народ тропинки протоптал, то и не надо больше ничего: ни столбиков, ни полицейских с собаками и всего остального тоже не надо. Но надземных переходов через ж/д пути в особо людных местах никто у нас десятилетиями не ставит, поэтому считается нормой – под вагоны лезть, если поезд на путях стоит. Но не об этом сейчас речь, не о том, что осторожность следует соблюдать, чтобы под поезд  не угодить. Речь сейчас о женщине, которая под поезд попала и  без ноги осталась. Как всё получилось? Кто виноват?

Жанара Айтказиновна Ерубаева, — так её зовут эту женщину. Только шла она не под действием «паров зелёного змея», а с работы, абсолютно трезвая, но сильно уставшая. Работает в районе вокзала, когда идёт на работу и когда возвращается с неё, всякий раз железнодорожные пути пересекает. Между прочим, не она одна в тех краях по путям ходит. Все ходят, кому кажется, что до пешеходной эстакады  далеко идти. Разумеется, если бы можно было назад время отмотать, пока беды не случилось, пока цела была нога, пока выбор был: через пути поближе идти или через эстакаду подальше, конечно, через эстакаду бы пошла, хоть и идти до неё долго. Но теперь уже момент упущен и выбора нет. Хорошо ещё, живой осталась.

На позапрошлой неделе в четверг это случилось. У Жанары в тот день был выходной. Женщина работала техничкой. Два дня подряд с 8-ми утра до 9-ти вечера работает, два дня отдыхает. В четверг она как раз отдыхать должна была после очередной вахты, но начальство предложило на субботник пораньше прийти, не 22-го апреля (день рождения незабвенного вождя революции, Владимира Ильича Ленина, — если кто забыл, или не знал никогда), а 16-го. А мы ж, в большинстве своём, люди послушные, нам что скажут, мы то и делаем. Вот и Жанара вышла, как было сказано, к девяти утра на субботник и до семи вечера мыла окна в большой своей организации, в которую она три месяца назад всего устроилась. А когда помыла, в  добровольно-принудительном субботнике участие приняла, то переоделась и пошла домой. На путях стоял маневровый поезд. Жанара его видела, хотя зрение у неё очень слабое, очки со стёклами в минус десять диоптрий должна носить, но она их не носит, потому что потеряла. Старые очки потеряла, а новые всё собиралась купить, но так и не собралась. Дело в том, что самые дешёвые очки стоят 5 тысяч тенге, а зарплата у неё – всего 30 тысяч. Зарплата 30 тысяч тенге, четверо детей, мужа нет, помочь некому. Живут в одной комнате неблагоустроенной двуэхэтажки в районе кожзавода. Недавно совсем мы писали про эти дома, служившие в прошлом общежитиями ЛТП (лечебно-трудового профилактория), про то, что крыши в домах текут, так текут, что жить невозможно. Вот такие обстоятельства сложились у Жанары, что если потеряешь очки, то новые нескоро купишь. А тут поезд на путях маневровый попался. Собственно, и раньше всегда попадались поезда, она сзади их обходила, всегда успевала, ей даже в голову не приходило, что когда-нибудь может не успеть. Но в этот раз – не успела. Двинувшимся назад составом ей срезало ступню. Последнее, что отчётливо зафиксировалось в памяти: с рельсов она сползла, употребив на это все силы, которые в ней на тот момент были. Поезд уехал, она осталась лежать в безлюдном месте, истекая кровью, ни о чём не жалея, ни о чём не думая, — без сознания. Пролежала так до темноты, до одиннадцати часов вечера. Впрочем, ей казалось, что она не лежит, а бежит. Всё бежит и бежит без остановки, неизвестно – куда, и непонятно – зачем. Вдруг кто-то посветил ей фонариком в лицо и спросил: «Ты почему здесь лежишь?» Она даже не поняла толком, мужской это был голос или женский, кажется, мужской.

Очнулась уже в больнице, в реанимационном отделении, куда её после операции поместили. А когда  в себя пришла, ей тут же с работы привет передали. Но не в виде пакета с продуктами или материальной помощи, которая дюже пригодилась бы в теперешнем её положении. Бумаги принесли, которые подписать нужно и тем самым подтвердить, что работница не имеет претензий к организации, куда она на субботник в тот злополучный день вышла, чтобы окна помыть, и откуда домой вечером так неудачно поспешила добраться.  Разумеется, женщина всё подписала. «Сама виновата, — говорит, — претензий ни к кому не имею. Если бы можно было всё исправить…» — и слёзы сами собой текут по щекам. Исправить уже нельзя. Надо, как уже есть теперь, жить дальше. К тому же, всё гораздо хуже могло закончиться.

Оставить комментарий

Авторизация через соц. сети: 

Ваш email нигде не будет показан. Обязательные для заполнения поля помечены *

*