Главная / Публикации / Семейчанка пытается выяснить, где захоронена её сестра

Семейчанка пытается выяснить, где захоронена её сестра

22-11-16-2
В ноябре Татьяне Митрофановой, известной в музыкальных кругах Семея пианистке и педагогу, могло бы исполниться 59 лет. Но в октябре прошлого года она умерла, оставшись в памяти многих знавших её людей, безупречно светлым человеком, излучавшим при жизни созидательную творческую энергию и создававшим впечатление истинного баловня судьбы. Остались десятки благодарных своей учительнице учеников, для которых музыка стала призванием и профессией. Остались близкие люди. Остался город, в котором она родилась, прожила всю свою жизнь и умерла. Но после её ухода осталось также и множество загадок, связанных непосредственно с нею, главная из которых, — где похоронена Татьяна Михайловна Митрофанова? И вообще, существует ли её могила? А если нет, то где сейчас урна с её прахом?
Вопрос о месте упокоения казахстанки, уроженки Семипалатинска Татьяны Михайловны Митрофановой больше всего волнует её родную сестру Евгению Михайловну Митрофанову. Не имея никаких сведений о месте захоронения сестры, и наоборот, имея большие сомнения в том, что она вообще была похоронена, женщина просит помочь найти ответ на этот очень важный для неё вопрос.
Семь лет было Тане Митрофановой, когда родители купили ей пианино и отдали дочку в музыкальную школу. Собственно, пианино купили и для Жени тоже, их обеих решено было обучать музыкальному искусству. Но Евгения была старше на четыре года и уже умела шить, и это дело ей нравилось гораздо больше, чем какое-либо другое. Музыкальная карьера, таким образом, с раннего детства поджидала одну только Татьяну, и она этому обстоятельству не сопротивлялась. В Первой музыкальной школе училась у замечательного педагога Бориса Павловича Куминова, потом музыкальное училище с красным дипломом окончила и по приглашению завуча Первой музыкальной школы Павла Михайловича Плиско пришла в эту школу работать. Позже перевелась в Татарскую школу Искусств, где успешно трудилась на ниве преподавательской деятельности вплоть до выхода на пенсию и, так уж вышло, до конца недолгой своей жизни. Несть числа подготовленным ею ученикам, концертам и выступлениям. И как же хорошо всё-таки, что старшая сестра в модельеры подалась, а не в музыканты: с концертными платьями и костюмами у Тани всегда было всё в полном порядке. Даже когда она замуж единственный раз выходила за пять лет до окончания своего земного существования в столичном заграничном городе Праге, никто не поверил, что свадебное платье родом из Семипалатинска, что его старшая сестра сшила. Все подумали – заграничное.
Но о свадьбе позже. Перед этим стоит ещё рассказать о некоторых моментах, так или иначе имеющих отношение к повествованию. В 2001-м году Татьяне, можно сказать, сказочно повезло: она купила двухкомнатную квартиру новой планировки в самом центре города за сравнительно небольшие деньги: за 2900 долларов. Собственно, и этих денег она сама бы тогда не нашла. Но родные и близкие люди помогли. Главным образом мама помогла, и старшая сестра, а других родственников у неё нет, только мама, старшая сестра и её дочь, любимая, стало быть, племянница. Как бы то ни было, впервые в жизни у Татьяны появилась своя квартира, и она постаралась вдохнуть в каждый сантиметр своей жилплощади максимум своего представления о бытовом комфорте, который должен настраивать на комфорт душевный. В 2008 году сёстры вынуждены были продать родительский дом и купить однокомнатную квартиру для тяжело заболевшей мамы в том же доме, где уже проживала Татьяна, чтобы нуждающаяся в постоянном уходе пожилая женщина всегда была под присмотром. По всеобщей договорённости на семейном женсовете эту однокомнатную квартиру было решено после ухода матушки передать по наследству её единственной внучке – дочери Евгении Михайловны Митрофановой. Поскольку девочка на тот момент ещё не достигла совершеннолетия, документы оформили на Татьяну, — она младшая и опыт в оформлении недвижимости у неё уже есть. В принципе, не всё ли равно, на кого оформить квартиру, если договорённость на предмет распоряжения ею в будущем имеется, и поводов не доверять друг другу, нет никаких? А в 2010-м году Таня неожиданно для всех, кто её знает, скорее всего, и для самой себя тоже, знакомится с иностранцем по имени Збинек Гужела. Он гораздо старше её, по мнению сестры, не красив, зато строен, высок, силен и здоров. И что ещё немало важно: образован. Знает практически все европейские языки, по-русски разговаривает лучше, чем многие русские сегодня разговаривают (книжки стало читать немодно, язык соответственно оскудевает), два высших образования у него, оба – философских. Он эту свою философию даже в академии чешской преподавал, пока на пенсию не вышел. Умный, одним словом, человек, у которого трёхкомнатная квартира в Праге, и который с интересом относится к женщинам, проживающим в любой точке планеты, у которых две квартиры есть в наличии, а прямых наследников нет. Которые вальсы Шопена на рояле могут с душой исполнить, и при этом одеты со вкусом в эксклюзивные наряды от старшей сестры, и бриллиантик изысканно сверкает в перстне на пальчике, порхающем вместе с остальными пальцами в ладошках над клавиатурой концертного рояля. Как они познакомились, где и при каких обстоятельствах, можно только предполагать, но уже в 2010-м году Татьяна уезжает в Прагу. У неё со Збинеком закрутился роман. Любовь нечаянно нагрянет, что называется.
В 2011-м году Таня официально выходит замуж за чешского философа и все думают, что она – счастлива. Возможно, она и сама поначалу думает так же. Впрочем, менять гражданства она не стала, продавать квартиру в родном городе – тоже. В Семей она приезжает так часто, что многие даже и не поняли, что она уже здесь не живёт. К тому же, она продолжает работать в Семее, готовит учеников к поступлению в музыкальное училище и говорит самому близкому в её жизни человеку, старшей сестре Евгении, о том, что настоящая жизнь – здесь, в нашем городе! А в Праге – болото, а не жизнь.
В феврале 2013-го года у сестёр Митрофановых умерла мама. Таня прилетела на похороны и большую часть расходов взяла на себя. Тогда же в очередной раз решили, на словах опять же, что мамина квартира отныне принадлежит её единственной внучке, ей уже 20 лет, она оканчивает вуз, вернётся в Семей, пусть распоряжается как хочет. После похорон Татьяна улетела в Прагу, а когда в августе этого же года вернулась, всё уже было по-другому, у всех, и у неё самой в первую очередь.
В августе 2013-го Таня вернулась в родной город с большими подозрениями на рак в её измученном бесконечными переездами, тяжёлой адаптацией в чужой стране и чрезвычайной философичностью пожилого мужа-чеха организме. Подозрения буквально тут же подтвердились: у неё рак во второй-«А» стадии. В онкологическом центре сделали операцию и предложили пройти курс химио-терапии, который, вроде бы, не показан в её случае, но лучше перестраховаться, чем наоборот. И Татьяна, конечно же, это понимала, но – отказалась: как она лысая вернётся к Збинеку? Возможно, просвещённый философ сумел внушить ей какую-нибудь умную версию, повлиявшую на её решение отказаться от важной при её заболевании процедуры. Ведь они перезванивались, и она наверняка с ним советовалась. В сентябре 13-го она после операции улетает в Прагу, а в феврале 14-го вновь возвращается с очевидными ухудшениями в здоровье. Обследование на МРТ показывает метастазы в кость грудной клетки, печень и мозг. Параллельно сёстры отмечают годовщину мамы. И опять никто ничего не понял: настолько безупречно Татьяна могла держаться на людях. Дальше – химия, борьба за жизнь, надежда на выздоровление сквозь преодоление невыносимых трудностей каждого нового дня. Преодолевать их помогала старшая сестра. Вместе они кроили новые наряды, шили костюмы, придумали шикарное пальто. «Спасибо, что ты меня не выписываешь из списка своих клиентов», — шутила Таня. Она сильно похудела, всё время мёрзла, куталась в шубу, между тем уже лето наступило. Стали продавать мамину квартиру, чтобы дочка старшей сестры, племянница младшей, смогла купить себе жильё в другом городе, но покупателей всё не было. Татьяна оставила сестре доверенность на продажу квартиры и улетела в Прагу со словами: «Я никогда так хорошо себя не чувствовала». Прошло несколько месяцев, Новый год стал приближаться, и младшая сестра на грани нервного срыва позвонила старшей: «У вас снег выпал? Он хрустит под ногами? А тут всё мерзко, листья опали, слякоть кругом. Я болею опять…».
«23 марта 2015 года, — вспоминает Евгения Михайловна, — Таня приехала сюда, постаревшая, худая, хотя фигуры уже не было (начинался асцит, когда жидкость скапливается в брюшной полости). Принимает химию в таблетках, — не лучше, не хуже, Шьём разлетайки, поскольку у неё растёт живот. Збинек названивает каждый день, собирается приехать. Таня не рада (такой тяжелый человек), мне кажется, она его боялась, опасалась его приезда. Но он приехал, хотя и задержался на пару недель, что-то его не отпускало, не мог сразу вылететь. Как только переступил порог Таниной квартиры, немедленно стал диктовать свои порядки. Затянул окна чёрной тканью. — Зачем? Чёрные шторы очень быстро вызывают депрессию. Так темно было и в коридоре, и в комнатах, что практически не видно ничего. Приходилось днём свет включать. Причём со светом тоже странно: лампочки все повыкрутил, только одну на 40 ватт оставил. Тут и здоровый человек с ума может сойти, не то, что больной. Чёрные затянутые окна, посередине – больная Таня. Я собралась ей что-то сшить, она вдруг просит меня не говорить её мужу, что мы купили новую ткань, просит сказать, что отрез от мамы остался. Збинек контролировал, казалось, каждое движение угасающей Татьяны: «Ты почему повернулась? Ты куда пошла? Ты не должна разговаривать по сотке. Не смей смотреть телевизор, ты не должна отвлекаться, ты должна думать о своей болезни. И так во всём.
Я пытаюсь наладить Тане питание, скорректировать диету, он буквально зеленеет от злости и начинает орать: «Не лезь!» При весе 35 кг Таня лежит на грубом флоке, он не разрешает простыню постелить. С большим трудом я уговорила его, чтобы разрешил постелить простынь. Я постелила, она перестала ёрзать — заснула. Однажды я без его согласия купила и принесла сестре сливу. Он стал орать: «Я сказал, чтобы купили яблоки….». Деспот и тиран – не иначе».
Понятно, что сёстры не сказали Збинеку про мамину квартиру, что они её продают, ведь он уже считал её своей. Как и всё остальное он считал своим: и Танину квартиру, и её пенсионные накопления (порядка миллиона тенге), и саму Таню, в которой жизни-то оставалось – искорка всего. Но он, по-видимому, боялся, как бы пламя из искры не воспламенилось, как бы она не выздоровела вдруг, и он лишился бы преимущества в безраздельном и главное быстром наследовании Татьяниных драгоценностей, накоплений и квартир. Хотя, быть может, не следует так прямо истолковывать чёрные шторы на окнах, тусклую лампочку вместо дневного света, экономию на простынях и фруктах и агрессивное желание подчинить своей воле всё и всех, кто ещё не понял, что — он тут главный. 22 октября 2015 года Тани не стало. Она умерла, то ли от рака, то ли от анорексии. Вскрытия не было, поэтому истинная причина смерти осталась в урне с прахом вместе с другими загадками её непростой судьбы. Но вот где теперь сама эта урна?
Ещё при жизни, в здравом уме и ясной памяти, Татьяна выразила желание, быть кремированной после смерти. Желание было выполнено: тело отвезли в Новосибирск и там кремировали. Урну с прахом забрал с собой чешский философ, пообещав похоронить в Праге и ухаживать за могилой. Однако обеспокоенная своими наблюдениями за философом сестра сомневается в том, что это на самом деле случилось. Несколько раз за минувший год она пыталась связаться по телефону со Збинеком и выяснить, — где похоронена Татьяна? Они вместе выросли, всегда были рядом друг с другом, во всём друг друга поддерживали, она имеет право знать, где упокоился её прах. Но Збинек не отвечает на этот вопрос, а теперь и вовсе трубку не берёт, может, номер поменял, а может, это философский ход такой очередной, мало понятный простому нашему человеку. Но в отличие от Таниной квартиры, которая вот так запросто по нашему закону иностранцу досталась, урну с прахом гражданки Казахстана он не имеет права от родственников утаивать. Поэтому пусть расскажет, как он с этой урной поступил, куда её дел? Если она у него до сих пор на прикроватной тумбочке стоит, пусть вернёт, мы её здесь захороним, на родной казахстанской земле, в родном городе, где Татьяну Митрофанову многие знали, и теперь многие помнят, любят и ценят.

1 комментарий

  1. Какой ужас… Как же так то…

Оставить комментарий

Авторизация через соц. сети: 

Ваш email нигде не будет показан. Обязательные для заполнения поля помечены *

*