Главная / Публикации / Семейчанин попросил, чтобы ему отрезали ногу

Семейчанин попросил, чтобы ему отрезали ногу

28092016Гульназ показывает фотографию старшего сына четырёхлетней давности. Шестнадцатилетний подросток смотрит на мир широко открытыми глазами. Красивый, уверенный в своих силах парень оптимистично приветствует перед камерой всех, кто ему встретится в этой жизни: «Привет, мир! Салем, Семейчане!» Он только что переехал в наш город из Павлодара и ещё не знает, не догадывается о том, что с ним здесь уже очень скоро случится, что ему придётся пережить и во что с головой погрузиться. Такое только в страшном сне может присниться, да и то вряд ли. Слишком уж неправдоподобным всё это кажется даже теперь, когда уже всё случилось, и уже ничего нельзя изменить. Или всё-таки можно?

В 2011 году Гульназ с тремя детьми по семейным обстоятельствам переехала из Павлодара в Семей. Мама у неё жила в деревне, и чтобы помочь дочке, согласилась продать дом. Ещё какие-то сбережения были у старушки, но всё равно вырученных денег не хватило на благоустроенную квартиру или особняк. Купили старый саманный домик в посёлке Кирпичный и стали в нём жить. Младшие дети пошли учиться в школу, а старший сын, окончивший в Павлодаре девять классов, поступил в колледж. Бабушка прожила в «новом» доме 50-х годов постройки всего три месяца, но её помощь дочери и внукам была неоценимой. Помогала, как могла, и небольшой пенсией, и отеческой заботой, и моральной поддержкой, и просто своим присутствием. После похорон бабушки семья из четырёх человек перешла на суровый семейный бюджет из 50-ти тысяч тенге – такова зарплата Гульназ, которую она получает, работая на полторы ставки в должности санитарки. Это что касается обстоятельств, в которых пребывали трое детей вместе со своей мамой-одиночкой на тот момент, когда старшему сыну пришла пора медкомиссию проходить на предмет выяснения его пригодности для армейской службы.

К слову сказать, медкомиссия не выявила в его здоровье никаких изъянов. Спортивный молодой человек, высокий, мышцы тренировками накачаны. Оно и не удивительно, ведь он всегда активно занимался спортом, с раннего детства. Буквально через неделю после выводов комиссии о том, что он абсолютно здоров, у него разболелась нога. Невыносимые боли в коленном суставе не давали ни днём, ни ночью покоя. Он не мог ни спать, ни есть, ни нормально двигаться. Второго октября 2012 года парень обратился в поликлинику «Хаким» по месту прописки. Его осмотрел хирург, сказал, что у него артрит, и на этом всё. Никаких дополнительных обследований назначено не было. И хотя к поликлинике у Гульназ никаких претензий сегодня нет, наоборот, она восхищается терпением своего участкового врача, её отзывчивостью и готовностью в любое время прийти на помощь, но факт остаётся фактом: врачи вынесли свой диагноз, уточнять его с помощью дополнительного обследования не стали. Хотя вполне возможно, что саркома кости, выявленная в 2013 году, уже тогда начинала своё развитие в организме 16-летнего подростка. Вот что Гульназ говорит про то, как они спустя год выясняли причину невыносимых болей в ноге сына. Привожу её слова практически дословно. «В феврале 2013 года боли снова начались. Мы вновь обратились в поликлинику «Хаким», где после рентген-снимка моему ребёнку поставили диагноз: реактивный артрит,

болезнь Озгуда-Шляттера. Так как в тот момент он был студентом, то его направили в студенческую поликлинику №5 г. Семей. Он обратился в эту поликлинику в тот же день. Хирург осмотрел его, забрал рентген-снимок и сказал, чтобы мы приехали на следующий день и сдали анализы. С 4 по 18 марта сын чуть ли не ежедневно ходил в больницу, пытался попасть на прием, но врача не заставал, так как его не было на работе. 18 марта я уже сама с сыном пришла на приём к хирургу, потому что у сына были ужасные боли, особенно ночью, и появился отек. Врач назначил нам только согревающие мази, которые, как потом оказалось, он не должен был назначать при острой боли и отёке. К тому же, у него не оказалось снимка, с которым мы к нему обратились в самом начале. Я хотела узнать, почему у него нет результатов анализов и рентген-снимка, куда они подевались? Но врач не смог ответить на эти вопросы. После вмешательства зав. отделением поликлиники нам дали направления на анализы и бесплатное направление на компьютерную томографию ноги. До этого, когда я просила это направление, хирург мне говорил, что бесплатных направлений нет, есть только платные, 27 тысяч тенге стоит обследование. В конце марта мы прошли КТ ноги и узнали, что это не артрит, а саркома кости».

Что такое саркома, ни Гульназ, ни её сын, тогда ещё не знали, поэтому удивились немного, что их направили в онкодиспансер. В конце концов, куда бы не направили, лишь бы помогли уже, наконец. И они с большой надеждой впервые обратились в онкологический центр Семея. В очереди просидели с утра до вечера, а когда в конце дня попали на комиссию, хирург неожиданно для них предложил ампутировать больную ногу для усиления эффективности лечения саркомы. Возможно, это и в самом деле был наиболее эффективный, правильный и быстрый путь к выздоровлению, во всяком случае, у нас, в нашем городе. Но люди, впервые столкнувшиеся с такой болезнью, попросту не были готовы к такому повороту событий, и к такому предложению они не были готовы. Как обухом по голове, как в пропасть с моста, как будто кислород перекрыли и дышать больше нечем. Конечно, они отказались, надо же хотя бы понять сначала, что это такое – саркома? Как с ней другие живут, как лечат? Впрочем, им тут же объяснили, что больше пяти лет с этим не живут, и то при условии, если лечат правильно. И никакого психотерапевта рядом в тот момент не оказалось, хотя, говорят, что он, в принципе, есть, при необходимости с ним можно встретиться. Это им теперь, спустя 4 года, известно стало про психотерапевта. А тогда они домой пошли.

«С этого момента жизнь моего ребёнка поделилась на до и после, — говорит Гульназ. — С апреля 2013 по март 2014 года сын прошел 9 курсов высокодозной химиотерапии, по 4-5 блоков каждая, и операцию по эндопротезированию коленного сустава в Алматы и Астане. 7 марта 2014 года сыну исполнилось 18 лет, и он встал на диспансерный учет по болезни. Мы снова пришли на прием к хирургу уже со свищем на коленном суставе. Он посоветовал нам делать перевязки дома самим. Никакого лечения не назначил. В результате несколько месяцев подряд мой мальчик в прямом смысле гнил дома. За это время у него поменялось 5 или 6 хирургов. Нас кидали из одного кабинета в другой. Сколько раз я отпрашивалась с работы, обращалась к хирургам, просила, чтобы его положили в больницу на чистку, но все безрезультатно. 18 июня 2014 года в онкодиспансере по нашему настоянию собралась комиссия, где его посмотрели и направили на дренирование, а затем в КАЗНИИОиР Алматы, где выяснилось, что сын инфицирован палочкой золотистого стафилококка. Из-за этого 30 июля 2014 года ему удалили эндопротез и посоветовали пройти дорогостоящий курс лечения золотистого стафилококка для снятия воспаления. 19 августа 2014 года

я привезла сына к хирургу. Сам он с трудом двигался, испытывал ужасные боли при движении, потому что на месте удаленного эндопротеза был гипс, и нижняя часть ног просто висела на нём, не скреплённая суставом с верхней частью. Пока он лежал дома, воспалительный процесс шёл, иногда поднималась температура, гноилась уже не только нога, гнойнички высыпались по всему телу. Мне самой пришлось научиться колоть уколы, и внутримышечные, и внутривенные, ставить капельницы, делать перевязки, заменяя медработников. Не имея средств на дорогостоящее лечение, мы в домашних условиях перепробовали несколько антибиотиков. На тот момент я не могла работать из-за болезни сына, ему был нужен уход. Мы жили на его пособие по инвалидности. Мне пришлось самой покупать все антибиотики, обрабатывающие и стерильные материалы, поддерживающие препараты и многое другое. 21 октября 2014 года нам опять дали направление в Алматы, но сын отказался туда ехать, потому что он не мог лишний раз даже пошевелиться, а тем более ехать. Положение казалось безвыходным. И тогда сын сам попросил отрезать ему ногу».

На этот раз хирурги онкодиспансера не смогли своими силами ампутировать ногу (нужного специалиста не нашлось), посоветовали договориться об этой услуге с врачом из другой больницы. То есть пациент не только сам попросил отрезать ему ногу, которую он вынужден был много месяцев подряд самостоятельно лечить от инфекции, но увы, безуспешно. Он, к тому же, сам должен был найти подходящего хирурга, договориться с ним в частном порядке об операции, да ещё и заплатить ему за это. Последнее недоказуемо, но есть человек, который занял для этого дела матери больного сына 500 долларов. Есть человек, который их передал доктору из рук в руки (это сама Гульназ). Есть человек, который видел, как она их передавала, а доктор взял (это сын, которому операция была необходима уже по жизненным показаниям). 12 ноября 2014 года ему ампутировали ногу. Вслед за ней последовали 6 изнуряющих курсов химиотерапии, рецидив, новая операция, о которой, слава Всевышнему, уже не пришлось договариваться и платить за неё тоже не пришлось. Всего, что пережили они, мать и сын, – в одной публикации не опишешь. Тут и наркотические обезболивающие препараты, без которых, с одной стороны, никак не обойтись. А с другой – их приходится очень дорого покупать, когда бесплатных препаратов не хватает. Но самое главное, наркотики добивают и без того ослабленный организм юноши, выхолащивают из него иммунитет, без которого дальнейшее сражение с болезнью становится слишком уже неравным.

Апофеозом равнодушного отношения к тяжело больному сыну со стороны лечащего персонала Гульназ считает историю с заполнением формы 88 для предоставления её на ВТЭК. Они уже приехали с этим документом, чтобы пройти комиссию в этом году, но тут неожиданно выяснилось, что болезнь сына описана, мягко говоря, неточно: вместо «состояние после ампутации» в документе было написано «состояние после эндопротезирования». Другими словами, врачи написали, что у пациента всё ещё есть нога, хотя на самом деле ноги у него уже не было.

3 сентября ко всему прочему у парня случился приступ аппендицита. Гульназ вызвала неотложку. Ждать помощи пришлось несколько часов к ряду. В результате – перитонит. Сейчас парень восстанавливается (насколько это возможно в его положении) после операции. Это уже восьмая по счёту операция за время болезни. При росте 175 сантиметров молодой человек весит 42 килограмма. Последние полгода в онкодиспансер он не обращался. Смысла не видит. Несколько раз просил поменять ему лечащего врача – не меняют. А с этим врачом как-то не сложилось. И не только с этим.

А дома для онкологического больного, заражённого золотистым стафилококком, условий нет никаких. Саманные стены сыреют и осыпаются, на ощупь напоминают влажную вату. Откуда столько сырости? Так ведь шифера на крыше старого дома нет, его унесло ураганом прошлым летом. Понятное дело, о новой крыше надо задуматься и о ремонте осыпающихся стен тоже. Но лучше об этом не думать – денег на ремонт нет. Их нет даже на самое необходимое. Например, уголь и дрова срочно нужно покупать, да не на что. Нуждающийся в более щадящих бытовых условиях юноша стоит в очереди на жильё. Две с половиной тысячи таких же нуждающихся впереди него стоят. Необходимо проявить железную волю и большое мужество, чтобы дождаться. Главное – в уныние не впадать, что, согласитесь, в сложившихся обстоятельствах непросто.

Младшие дети, школьники, помогают старшему брату преодолевать непреодолимые, по сути своей, будни. Вот бы ещё Интернетом обзавестись, было бы и вовсе хорошо. Заявку на подключение к Интернету Гульназ давно уже подала, но ей сказали, что нет возможности провести его к ним в дом, так как рядом с домом нет подходящего столба. Столб сначала нужно вкопать. Тут их тоже в очередь поставили, может быть, она подойдёт когда-нибудь, их очередь на столб, а вместе с ним и на Интернет. И вообще, не всё уж так плохо, как мы поняли, побывав на встрече с медперсоналом, организованной как раз таки по поводу жалобы мамы молодого человека на то, с чем довелось столкнуться во время лечения сына и с чем она категорически не согласна. В кулуарах из уст одного из врачей повезло услышать по поводу золотистого стафилококка удивительно оптимистичную фразу: «Пусть скажут спасибо, что не синегнойная палочка!» Спасибо, конечно. Мы и раньше догадывались, что хуже может быть всегда. Даже тогда, когда хуже уже некуда.

P.S. Если кто-то может помочь семье,

свяжитесь с Гульназ по телефонам: 8 705 407 18 72, 8 775 166 77 89

Оставить комментарий

Авторизация через соц. сети: 

Ваш email нигде не будет показан. Обязательные для заполнения поля помечены *

*