Публикации

Просто мы его любим…

Пригородному селу Новопокровке в этом году дали статус опорного. Вместе с присвоением статуса вернули снятый много лет назад с маршрута пригородный автобус, ежедневно выполняющий перевозку пассажиров из села в город и обратно утром и вечером. За счёт местных предпринимателей впервые в истории села возведена большая детская площадка с тренажёрами и каруселями. Правда, сельский ДК, который всегда был и остаётся на селе не просто очагом культуры, а практически стержнем общественной его жизни, не функционирует пока. Но уже рассматривается вопрос о возобновлении его деятельности в новом здании, поскольку старое признано аварийным.

Все сельчане искренне радуются  и автобусу (много лет приходилось пользоваться такси либо личным транспортом), и детской площадке, и перспективе открытия нового дома культуры. И Алия Оразбаева, как коренная жительница посёлка, тоже радуется. Только радуется она больше за других, которым и автобус нужен, и детская площадка, и ДК. Ей бы и самой всё это могло пригодиться как молодой ещё женщине, которой и в город хотелось бы иногда по своим делам съездить, и в клуб сходить, немного отвлечься от рутины домашних дел, и внуков дождаться, привести их за ручку на детскую площадку, например. Только у неё другие жизненные цели и задачи. Вернее, всего одна главная задача, она же и цель: максимально помочь своему сыну выжить. Она вместе с ним выживает уже 20 лет подряд. Такие дети без должного ухода обычно долго не живут, но Алия кроме должного ухода расстелила своё материнское сердце прямо на коврик перед диваном, с которого её ребёнок никогда не встаёт. Ильнур буквально купается в материнской заботе, хотя  вряд ли даже догадывается об этом. И наверняка не произнесёт он слов благодарности в адрес самоотверженной матери, потому что вообще никаких слов никому никогда не говорит.

Меньше часа маленький автобус едет сначала по асфальтированной трассе потом по сельскому бездорожью и останавливается по просьбе рядом с домом, где проживают герои сегодняшней нашей истории. Их трое: бабушка Зейнеп, её дочь Алия и внук Ильнур. У всех троих в этом году юбилеи: бабушке исполнилось 80, Алие 40, Ильнуру 27 октября будет 20 лет. Вот эта последняя цифра отсчитывает годы материнского подвига, который она не задумываясь ни о чём, совершает изо дня в день и благодарит бога за каждый новый день испытаний. Потому что как ей без него, без любимого сыночка, а ему без неё – как?

А начиналось-то всё как замечательно. После окончания новопокровской школы Алия по большой любви вышла замуж за парня из соседнего села. Молодые уехали в Жезкент, им там квартиру дали. Родственники помогли машину купить. И хотя за рулём сидеть – дело традиционно мужское, Алия вслед за мужем тоже водительские права получила и лихачила потом по сельскому бездорожью, насколько это возможно было. В 1992-м году у них родился ребёнок, чудный  мальчик, весом три с половиной килограмма и ростом 52 сантиметра. Вот оно, настоящее  счастье: здоровый ребёнок, заботливый муж, и впереди ещё вся жизнь, новые дети, новые планы, новое всё! Первые восемь месяцев пролетели на одном дыхании. Малыш развивался не по дням, а по часам, уже ползать начал, угугукал и улюлюкал всё более осмысленно, а отдельные слоги из этого его улюлюканья всё чаще складывались случайно в слова. Так, по крайней мере, казалось счастливым родителям. А на девятом месяце жизни у ребёнка на голени вдруг появилось небольшое чёрное пятнышко. Оно, вроде бы его и не беспокоило, зато обеспокоенные родители обратились в срочном порядке в больницу, пытаясь выяснить у врачей: что это? Те никак не могли понять, что же это такое на самом деле. Предполагали даже, что укусил, может быть, кто-то мальчика, с чем мать никак не могла согласиться: он же маленький, всегда под присмотром, кто его укусит? В конце концов, непонятное пятно врачи удалили хирургическим путём без дополнительных обследований и более углублённого изучения вопроса о непонятном пятне на теле младенца. Как только удалили, так уже больше Ильдар никогда не выздоровел. Наоборот, он постепенно, но безостановочно стал погружаться в неведомую доселе болезнь. Буквально через несколько месяцев на той же ноге появилось новое пятно, и ребёнка прооперировали во второй раз. То ли инфекцию внесли, то ли она сама внеслась, но его тут же перевели из одной больницы в другую, инфекционную. Три года подряд мама с малышом провели в больницах. Его лечили, пытались выяснить, что же это с ним происходит такое, почему нет никаких улучшений. Даже пункцию из спинного мозга брали (причём никто не спрашивал у матери разрешения ни на  операцию, ни на пункцию, ни на что). Ребёнок уже не улюлюкал, не ползал, не ходил. Правда, он ещё жил, но всё больше и больше терял едва установившуюся в раннем детстве связь с миром. В какой-то момент этот большой мир стал для него совсем непонятным и чужим. Глубокий тетрапарез – таков официальный диагноз его болезни, которая прогрессирует, скручивает в дуги руки и ноги, не позволяет двигаться (сегодня Ильдар даже на бок самостоятельно перевернуться не может), блокирует всяческую возможность развиваться, не только физически, но и умственно.

Отец, понятное дело, к такому развитию событий не был готов, ушёл из семьи, как говорится, по-английски, не попрощавшись и прощения за малодушие не попросив. За все эти годы ни разу не пришёл, не позвонил, судьбою сына не поинтересовался. Все тяготы по уходу за тяжело больным Ильдаром Алия с самого начала взвалила на себя, и вот уже 20 лет в неизменном круглосуточном режиме вертится как белка в колесе рядом с ним: памперсы, пелёнки, кормление с ложечки только что приготовленными кашами и пюре. Она даже в другую комнату боится надолго выйти: вдруг приступ судорог начнётся, тогда без её помощи ребёнку никак не обойтись. Растирает тело, чтобы пролежней не было, массажирует, чтобы хоть какой-нибудь тонус в нём сохранялся, купает сына, чтобы не сопрел, переворачивает, чтобы удобно ему было,  и мечтает всегда только об одном: чтобы он, самый родной человек, единственный её ребёнок, страдал бы от этой своей болезни как можно меньше. Ещё мечтает, чтобы выздоровел, прошёлся бы по родному селу на своих ногах, поговорил бы с ней о своих друзьях, о своей учёбе в институте, куда он благополучно поступил после школы.  Мечтает, хотя и понимает отчасти, что это вряд ли возможно. В минуты прозрения, наступающие по мере приближения к жесточайшей реальности, она понимает вполне, что это, в принципе,   невозможно никогда.

Давно уже старается Алия не растравливать душу стихами о несостоявшейся семейной жизни, о невозможности вернуть время вспять, чтобы не разрешить оперировать сына, а вместо этого отвезти его в ведущий медицинский центр республики, показать его медицинским светилам, дождаться правильного диагноза и выбрать верный путь лечения. Наверняка  всё могло быть тогда по-другому. Но она не думает об этом, во всяком случае, теперь. Живёт исключительно прозой круглосуточного быта и суетой надобностей дня. А в этой суете не только уход за тяжело больным сыном и забота о престарелой матери. Здесь ещё и неизменное хозяйство, без которого в деревне никак не обойтись: крупный и мелкий рогатый скот, куры, огород. «Мне всё это бросить никак нельзя, — говорит Алия. – Ведь я не имею возможности ходить на работу. И пенсию по уходу за больным ребёнком мне перестали платить два года назад, как только ему 18 лет исполнилось. Надо же как-то жить. Рассчитывать больше не на кого, только на себя».

Ещё в немногословной беседе со мной Алия выразила большую искреннюю благодарность другой Алие, соцработнику Алие Садвакасовой. Всего в Новопокровке с общей численностью населения, превышающей три тысячи человек, одиннадцать детей с ограниченными возможностями, за которыми прикреплены два соцработника. Алия Асенгазыновна уже несколько лет обслуживает Ильдара и не перестаёт удивляться материнскому героизму, без которого ребёнку вряд ли вообще бы удалось выжить в то смутное перестроечное время и тем более отметить свой двадцатилетний юбилей.

— Вот вы все Дни рождения сына отмечаете, к 20-летнему юбилею готовитесь с особенной тщательностью. Так ли это необходимо? Разве он что-нибудь понимает?» — спрашиваю я озабоченную предстоящим торжеством маму и  тут же чувствую,  зря спросила, не надо было задавать заведомо глупый вопрос.

— Ну конечно, он всё понимает, — обижается Алия. – И потом, даже если бы он не понимал ничего, — мы же его любим!

Самая сильная созидательная сила, пожалуй, — любовь. Всё на ней только и держится с незапамятных времён, с самого первого дня сотворения мира. Только что рассказанная история – лишнее тому подтверждение. Собственно, мы для того её и рассказали, чтобы лишний раз подтвердить золотую истину, чтобы не забывать про неё в суете сует, чтобы не злиться друг на друга, не предавать ни при каких обстоятельствах, а вот так вот любить беззаветно и баста. Можно было бы, конечно, другие акценты в конце расставить, усилить, например моменты об ответственности медицины, которая в большинстве случаев не несёт никакой ответственности за искалеченные неправильными действиями  или же наоборот бездействием человеческие судьбы. Или такой вопрос нашим законодателям задать: а почему не выплачивается таким матерям пенсия по уходу за детьми после 18 лет? Ведь как правило, это матери-одиночки, которые вынуждены стоять перед выбором. Либо им карьеру делать, отказавшись от детей-инвалидов, и потом получать заработанную пенсию, мучась до конца жизни угрызениями совести, либо жить на нищенскую пенсию своего ребёнка, разделяя её на его и свои нужды и снова мучась угрызениями совести от того, что приходится ущемлять и без того ущемлённое дитя. Но не хочется уже других акцентов кроме тех, что от нас самих и зависят. Поэтому любите друг друга, своих детей, своих близких, самих себя, и – будьте счастливы.

Читайте также

Добавить комментарий

Авторизация через соц. сети: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Close