Главная / Публикации / Пожилые люди в Семее скитаются без жилья и надежды его обрести

Пожилые люди в Семее скитаются без жилья и надежды его обрести

dachniki

13 июля Валентина Николаевна Ракшина отметила своё семидесятилетие. То есть она бы его отметила, если бы в её душе хотя бы чуть-чуть было места для праздника. Но места для праздника нет. Его нет ни в душе, выгоревшей от череды бесконечных несчастий, ни в доме,  где она  живёт вместе с больным братом, за которым как за ребёнком  ухаживает на протяжении 30-ти последних лет. Собственно, и дома-то у неё теперь нет, живёт на съёмной даче из двух крошечных комнат как бы на квартире у семьи из четырёх человек, которая сама  две эти крошечные комнаты арендует за семь тысяч тенге в месяц. На фоне устойчивого неблагополучия, из которого нет сил уже вырваться, у женщины прогрессирует неврастения и начинается болезнь Паркинсона.  Ей бы чуть-чуть передохнуть от жизненных передряг, сил подкопить и снова радоваться жизни научиться, но обстоятельства безжалостно вынуждают её терпеть выпавшие на её долю невзгоды и безропотно надеяться на чудо, хотя чудес, она точно знает, не бывает на этом свете.

Это сейчас она знает, что чудес не бывает. А в далёком теперь уже детстве она была уверена, что они бывают. Чудеса бывают, мир создан для радости и счастья, — так она думала, забившись в угол после очередной экзекуции, которую время от времени устраивал ей с братом отчим, жестокий человек, служивший надзирателем в уголовной колонии. Своего родного отца Валентина Николаевна не помнит. Мама познакомилась с ним в 43-м году в военном госпитале, где она ухаживала за ранеными, а он попал туда с тяжёлым ранением: ногу оторвало, когда он, военный лётчик, попытался покинуть подбитый самолёт. Там они познакомились, позже поженились, а в победном 45-м у них родилась дочка, та самая Валентина Николаевна, про которую сейчас речь. Однако мирная жизнь у бывшего лётчика Николая Петровича Андрукевича не сложилась. Потому что бывших лётчиков не бывает. Человек мечтал о небе и понимал, что мечта никогда не сбудется. Смириться с этим не смог. Он повесился. Спустя годы мать снова вышла замуж и родила сына. Так у Валентины Николаевны появился брат, инвалид детства, солнечный ребёнок, навсегда отмеченный неизлечимой болезнью Дауна. Разница в возрасте между ними большая – 10 лет. В августе младшему брату исполнится 60, но он так и не повзрослел, хотя и вырос. Так и остался ребёнком, большим ребёнком, по-своему умным и прозорливым, но всё же, ребёнком, за которым нужен всесторонний, трудоёмкий и ежедневный уход. И пока жива была мать, она обеспечивала ему этот уход вполне, а когда умирала, то передала  вахту по присмотру за больным ребёнком своей старшей дочери – Валентине Николаевне, мечтавшей с детства о радости и счастье для своей семьи и для всех людей, вместе с нею в этом мире проживающих.

К моменту передачи вахты чуть позже вернёмся. А пока про саму Валентину Николаевну чуть подробней расскажем. Родилась она музыкально одарённым ребёнком. С детства очень хорошо пела. Позже голос оформился в меццо-сопрано, и она после окончания Ташкентской консерватории, стала работать певицей и одновременно руководителем оркестров — дирижёром. Песня, помогавшая в детстве переносить обиды и унижения, которые отчим с садистским наслаждением причинял и падчерице, и родному сыну, к тому же больному, судьбою обделённому, так вот песня стала её профессий. Там же, в Ташкенте, она вышла замуж за ведущего балетмейстера столичного театра. Казалось, детская мечта – приносить людям радость и быть счастливой, стала, наконец, сбываться. Но уже очень скоро молодая женщина стала понимать, что и радость, и счастье, — это всего лишь сиюминутное эфемерное ощущение, за которым всегда кроются куда более прочные и жёсткие реалии жизни. Когда её первого ребёнка, сына, на которого не могла наглядеться, по незыблемым местным традициям отдали на воспитание бабушке с дедушкой, Валентина смирилась, потому что ей объяснили, что всех последующих детей, сколько бы их у неё не народилось, она будет воспитывать сама, никто их у неё не отнимет. Однако следующий ребёнок, едва народившись, умер.  И только третьего последнего ребёнка Валентина смогла, наконец, воспитывать сама. И когда спустя семь лет после замужества у неё тяжело заболела мать, она поехала к ней, чтобы ухаживать до самого конца, вместе с единственным сыном, которого, она сама себе поклялась, никому не отдаст и ни с кем не оставит, даже на время. Ухаживать пришлось долго, два года подряд, причём не только за матерью, но и по понятным причинам за младшим братом. Перед смертью матушка не успела дочери ничего завещать, зато оставила свой материнский наказ: ни при каких обстоятельствах не бросать Вовочку (больного брата), не отдавать его в специнтернат и на произвол судьбы не оставлять. И когда Валентина после похорон матери сообщила мужу, что, наконец, возвращается вместе с ребёнком и братом-Дауном, в ответ получила решительный отпор: либо оставляй брата и приезжай одна с ребёнком, либо вообще не приезжай. И хотя очень любила она своего мужа, всё же нарушить материнский наказ не решилась, осталась с братом Вовочкой, который вряд ли мог вполне оценить её жертвенный поступок, и стала воспитывать сына одна. У неё получилось справиться со всеми трудностями, которые и больной брат автоматически создавал, и сами по себе они создавались, потому что, во-первых, помочь некому, во-вторых, время такое настало нестабильное, когда всем было трудно. Единственный сын, её надежда,  радость и любовь — вырос, выучился, женился. Работал тренером в Белокурихинской спортивной школе. Ему было 28 лет, когда он трагически погиб. Его убили. И в этот момент она окончательно поняла: нет на земле ни радости, ни счастья, одни только страдания есть и безнадёжная надежда на то, что они когда-нибудь закончатся.

После смерти сына  женщина и сама умерла как будто. В самом начале, правда, все свои силы тратила на то, чтобы отомстить убийце, которого даже к суду не привлекли. Пыталась оружие купить, чтобы его пристрелить. Однако вскоре он сам умер от рака. Великая пустота образовалась в сердце отчаявшейся Валентины Николаевны. И пустота эта, нет худа без добра, приглушила  боль, и душевную, и физическую, пришедшую вместе с болезнями. Смысл жизни обесценился. Если бы не Вовочка, за которым она и в детстве присматривала, а теперь и вовсе он от неё всецело зависит, если бы не он…

 А потом она попала под машину, на пешеходном переходе кто-то на неё наехал. Двумя годами раньше то же самое произошло с её братом, у него тогда позвоночник сильно пострадал. А тут она сама под машину угодила. В результате Валентина Николаевна чуть без ноги не осталась. Голень в буквальном смысле раздробилась на кусочки. Врачи, к которым она после ЧП попала, ногу хотели отрезать, потому что все попытки её сложить, долгое время не давали положительных результатов. Пока в больнице лежала, Вовочка по три раза в день проведывать её приходил и всякий раз не упускал случая руку доктору поцеловать и попросить со слезами на глазах, чтобы не отрезали сестре ногу. «Она же девушка, — объяснял, — а девушкам никак нельзя без ноги оставаться». Ногу сохранили, во многом благодаря солнечному брату, который в судьбоносные моменты жизни всегда особенно прозорлив бывает, упрям и настойчив.

Когда в незабываемом 2013-м году сестре в голову пришло продать квартиру в городе и купить дом в Михайловке, брат до последнего стоял на своём: «Не надо продавать! Будем потом по чужим дворам как собаки скитаться!» Но Валентина Николаевна, чувствуя необходимость что-то изменить в их невообразимо трудной жизни, не послушала брата, о чём сегодня горько жалеет. Собственно, не ей самой  пришла идея продать городскую квартиру и переселиться в деревню, на свежий воздух. Незнакомая женщина ей на жизненном пути попалась, и она сумела убедить измученную Валентину  Николаевну в том, что благостные  перемены обязательно наступят, как только они с братом в наикрасивейшее село переселятся, к тому же недалеко от города расположенное, в 40-ка километрах всего – в Михайловку. Свежий воздух, нетронутая цивилизацией природа – вот что им с братом нужно для скорейшего выздоровления и душевного равновесия. «Я словно под гипнозом была, — вспоминает Валентина Николаевна, — на такую глупость, пребывая в нормальном состоянии, никто не способен». Квартиру в городе она продала за 350 тысяч тенге. На эти деньги тут же купила кирпичный дом в Михайловке, который ей та же самая женщина посоветовала купить. Другие люди советовали, чтобы хотя бы в Дмитриевку они с братом переселились, потому что Михайловка – вымирающее село, трудно им там будет без машины, без помощи со стороны, на одну только минимальную пенсию прожить. Но Валентина Николаевна доверила свою судьбу проходимке, и всё получилось так, как уже получилось. Обратного хода нет, исправить ничего невозможно.

Поначалу, как только заехали в новый дом (на самом деле – старый, для постоянного проживания в нём негодный), всё показалось замечательным. Магазинчик, пусть и небольшой в посёлке функционировал. Больницы, правда, нет, ну так они ж не собираются больше болеть, у них теперь другая жизнь начаться должна. И она началась. Особенно когда зима пришла, а печка – не топится. По весне она и вовсе развалилась, а крыша со всех щелей потекла, и окна перекосило, они, похоже, воткнуты были наобум перед продажей в оконные проёмы, но чуть-чуть времени прошло, и они обратно из этих проёмов высовываться стали. В общем, с большим трудом дождались сестра с братом первых тёплых дней, и дай Бог ноги – бежать поскорей из Михайловки, где уже и магазин ликвидировался (уехали из посёлка предприниматели, магазинчик державшие). И больницы, как не было, так и нет, а болеть они с братом меньше не стали. Зимой бы уехали, но зимой до трассы с попутками (автобусы туда не ходят) только на лыжах добраться можно. Понятно, что ни лыж, ни сил, чтобы на них по сугробам несколько километров ехать, у них не было.

В городе снять благоустроенную квартиру – дорого. Подешевле, за 15 тысяч тенге, нашли только на дачах. Но, с другой стороны, и рады были, что нашли для себя дачный домик и договорились его выкупить в дальнейшем за 400 тысяч тенге. Просчитывали приемлемые варианты выкупа в рассрочку. Но спустя немного совсем времени хозяева дачного домика повысили его стоимость до миллиона, и заплатить велели немедленно, а в аренде с последующим отдалённым выкупом отказали. Оказавшихся в буквальном смысле на улице двоих пожилых людей временно приютила семья из четырёх человек, тоже снявшая дачный домик из двух крошечных комнат на лето. Одну комнату отдали брату с сестрой, сами спят на полу в соседней комнате.  Понятно, что всегда так не может продолжаться,  необходимо найти более подходящий вариант. Валентина Николаевна плачет, не понимая, что можно сделать, как теперь устраивать свою жизнь, которую посвятила больному брату, а теперь чувствуют вину перед ним, предупреждал же он её, что будут скитаться по чужим дворам как собаки, если продадут своё жильё.  Валентина Николаевна плачет, а  хорошие её знакомые, с которыми по соседству жила когда-то, очень её жалеют.  Но пожилой женщине легче от этого не становится. И от того, что не знает Валентина Николаевна, как изменить свою жизнь и жизнь своего брата, который от неё всецело зависит, снова собралась она уехать в Михайловку. И что с нею там будет дальше, неизвестно.

Оставить комментарий

Авторизация через соц. сети: 

Ваш email нигде не будет показан. Обязательные для заполнения поля помечены *

*