Публикации

Огненная драма

После произошедшего один человек побывал в реанимации, другой два инсульта перенёс, а третий, маленький ещё совсем человечек, едва научившийся ходить и говорить, погиб. Всё случилось ровно год назад, а горе оставшихся  в живых двух других участников происшествия только усугубилось. Потому что это такое горе, которое с годами не проходит, не стирается из памяти. Наоборот, оно всё глубже процарапывает острыми своими краями незаживающие раны в памяти и душе. Но речь теперь не об этом. Речь о том, что не решёнными остаются жизненно важные проблемы. Их можно было бы, наверное, решить, если бы знать, в какую дверь постучаться. Вообще-то, у нас во все двери сразу стучаться нужно, и то не факт, что одна хотя бы из них откроется. А если сил нет стучаться, тогда что?

ogonb2-300x194Дом по Достоевского, 98 построен 170 лет назад. Добротный двухэтажный дом выдержал испытание временем. За свои годы безупречной службы людям он предоставил крышу сотням жильцов, хотя первоначально, конечно, служил одной зажиточной семье. После войны, в советское время, в доме было восемь квартир, и в них, соответственно, проживало восемь семей. Потом кто-то уезжал, кто-то, наоборот расширялся за счёт освободившейся площади. Количество квартир сократилось, таким образом, в последнее время до пяти. В двух из них, которые рядышком на первом этаже расположены, проживали родственники. В одной, однокомнатной, – Альфия Рашидовна Голубева, в другой – её дочь Кристина с маленьким сынишкой Артёмкой. Соседями по первому этажу у них была одна многочисленная семья, которая периодически, наездами из деревни, вместе с жёнами, мужьями и детьми использовала квартиру для временного проживания в городе. И когда семья активно использовала эту свою возможность, по словам соседей, всегда что-нибудь да случалось этакое, неординарное. Самое неординарное из этого «что-нибудь» — два пожара. Первый был учинён лет пять назад, когда кто-то из домочадцев вынес ведро горячей ещё золы в сарай, стоящий впритык к одному из торцов дома. Тогда сгорел не только сарай, но и значительная часть дома. Вся его крыша сгорела, и верхняя бревенчатая часть стен половины дома. Хозяйка той квартиры, что больше всех от пожара пострадала, оставшись в буквальном смысле без крыши над головой, уехала в другой город на постоянное место жительства. В Семей, на Достоевского, 98, наведывается редко. Если приезжает когда, то вновь впечатляется картиной горелого своего жилища, охает, ахает и уезжает опять надолго, потому что восстанавливать половину верхнего этажа дома вместе с выгоревшей крышей у неё нет возможности. Слава Богу, обошлось тогда без жертв. А во второй раз – не обошлось.

Второй пожар, унёсший жизнь малолетнего ребёнка, случился 27 апреля 2012-го года, примерно в половине двенадцатого ночи. И Альфия, и Кристина с сынишкой уже спали. Пока они спали, соседи по первому этажу, готовили ужин. Почему-то еду они часто готовили не в доме, а почти на улице: в деревянных крошечных сенцах с раскрытой входной дверью, занавешенной тюлевой шторкой. В ту злополучную ночь кашеварила мать семейства, приехавшая в гости к детям из деревни. Говорят, когда загорелась деревянная стена пристройки, и тюлевая шторка, и что-то ещё легковоспламеняющееся, она почему-то не стала всё это тушить или звать кого-то на помощь. Она села на табуретку посреди огорода и стала причитать свои сожаления о случившемся. Такая вот своеобразная реакция на неординарную ситуацию. Драгоценное время, особенно драгоценное в первые минуты пожара, было потеряно. Огонь молниеносно распространился по деревянным конструкциям дома в направлении двух квартир с тремя жильцами. Уже загорелась первая входная дверь, затем вторая. По пути огонь уничтожал всё, что только возможно было уничтожить, блокируя разгорающимся с невероятной силой пламенем выход людям, которые далеко не сразу поняли, что горят. Они уже спали. Но тут неожиданно зазвенел звонок, и от этого Кристина проснулась. Видимо, склеенные огнём провода замкнули, или отчего-то ещё электрический звонок сам по себе зазвенел, и недавно заснувшая молодая женщина проснулась. Увидев огонь, распространяющийся по двум их квартирам сразу, она тут же разбудила мать: «Нас подожгли, мы горим». Схватила на руки ребёнка, но вскоре передала его матери и попыталась выломать решётки на окнах. У них никогда раньше не было никаких решёток, пока не залезли к ним недобрые люди среди бела дня, и не унесли с собою все ценные вещи. Тогда-то и поставили хозяева решётки на окна, да так крепко поставили, что в нужный момент не получилось их выломать.

Кристина металась между языков пламени, пожирающего вещи, мебель и сам дом, иногда судорожно хваталась за телефон и набирала наугад какие-то цифры, но связаться с кем-нибудь не получалось. Завернула ребёнка в одеяло, вдруг сможет преодолеть вместе с ним на руках огненный коридор, отделяющий их, находящихся в смертельной ловушке, от спасительного свежего воздуха. Воздуха и в самом деле катастрофически не хватало. Все трое начинали уже задыхаться и терять силы. Преодолеть огненную преграду, чтобы оказаться, наконец, на свободе, не представлялось возможным. Горящие поролоновые кресла, нейлоновые шторы, паласы и ковры наполняли дом едким, ядовитым дымом. Дальнейшее вспоминается погорельцами обрывочно. Когда огонь удалось усмирить приехавшим на помощь пожарным, Альфия уже была без сознания. Её вынесли и положили сначала у забора, почти бездыханную и неподвижную. Так в местных СМИ распространилась ложная информация о ней, как о погибшей вместе с трёхлетним внуком в огне (или задохнувшейся в дыму, в разных изданиях событие преподносилось по-разному). Маленькому Артёмке кто-то из жителей соседней пятиэтажки стал оказывать первую медицинскую помощь. И когда мужчина делал искусственное дыхание, ребёнок повернул голову набок и срыгнул. Обрадовались: подумали, что живой!  Кристина, получив ожоги на лице и руках, боли не чувствовала, металась вслед за ребёнком, и когда увидела, что его помещают в карету «Скорой медицинской помощи», метнулась к дверям автомобиля. Но перед самым носом дверь захлопнулась. Она скреблась как кошка в железную дверь, выла волчицей, умоляла и требовала, чтобы её пустили к ребёнку. Всё напрасно. «Скорая» увезла малыша от матери, и уже спустя несколько минут она услышала в толпе собравшихся у пепелища людей страшные слова: «У этой женщины ребёнок погиб». Кажется, полицейский их произнёс. Она не поверила. Не может быть, чтобы её Артёмка, с которым и ради которого она жила всё время после его долгожданного рождения, который уже всё понимал, очень любил кефир и мечтал работать охранником в банке, где его бабушка пенсию получает… Не может быть, чтобы с ним что-нибудь нехорошее могло случиться. Не может быть.

Когда не дожившего полтора месяца до своего трёхлетия Артёма хоронили, бабушка, Альфия Рашидовна, находилась в психиатрической лечебнице. Справиться самостоятельно с пережитым шоком она не смогла. Уже после похорон ребёнка Кристина попала в больницу сначала с одним инсультом, а вслед за тем перенесла второй на ногах. Все, кто видел, что осталось от двух квартир после пожара, говорили, что жить теперь в них невозможно, советовали подыскивать оставшимся в живых женщинам новое жильё. Легко советовать. Где его подыщешь-то? Деньги для этого нужны, большие деньги. Выписавшись из больниц, бедные женщины приступили к восстановлению своего жилища из руин. Жили в сарае во дворе, спали на полу, укрывались синтетическими одеялами, которые им в собесе как погорельцам выдали. Они обратились туда со своим актом о пожаре и просьбой о помощи, и им выдали два одеяла и 32 тысячи тенге: по 16 тысяч на каждую. Спасибо, конечно. Практически круглосуточно (спать не могли, не получалось забыться, передохнуть от непоправимого горя – потери сына и внука) отскребали гарь со стен, выносили превращённую пожаром в хлам домашнюю утварь, мастерили из пригодных ещё досок новые двери. Красили, белили. Благо первый этаж двухэтажного дома кирпичный, будь он, как и второй этаж, деревянным, красить и белить было бы нечего. Одну квартиру, таким образом, где проживала раньше Кристина с ребёнком, удалось восстановить. Спасибо родственникам за оказанную материальную помощь. Все не сгоревшие большие мягкие игрушки, черепаха, медведь, собака, кто-то там ещё, собраны в одном углу комнаты, отремонтированной после пожара, как бы дожидаются своего маленького хозяина, никак не дождутся. Ещё прабабушка, мама Альфии, Мария, помогает пережить горе, от которого невозможно практически ни на минуту отвлечься. Помогает деньгами со своей пенсии, помогает своею мудростью, жизненным опытом и своим не менее глубоким переживанием случившейся трагедии. Теперь уже ничего не поправишь, необходимо научиться жить с этим горем, о котором, к тому же всё напоминает: и сгоревший в первый ещё пожар второй этаж с угляркой, и не отремонтированная после второго пожара квартира Альфии Рашидовны, и огромная куча горелого хлама во дворе дома.

Учинившие пожар соседи сбежали уже на следующее утро. В пять утра подогнали к дому транспорт, погрузили нужные вещи (их вещи, равно как и квартира, остались целыми), сами погрузились в автомобиль, и больше их никто не видел с тех пор. Вероятно, уголовное дело по факту гибели ребёнка и причинённого поджогом (пусть неумышленным) ущерба было открыто, им об этом ничего неизвестно. Трудно, невозможно предположить, что оно не было заведено, это дело. Однако, за целый год, прошедший с незабываемой  апрельской ночи, унёсшей жизнь малыша и разрушившей жизнь его мамы, которая задёргивает шторы, если за окном играют дети, выключает телевизор, когда начинается реклама кашек-малашек с памперсами и другими детскими принадлежностями, не перестаёт молиться о своём Артёмке и не знает, как и для чего ей жить дальше,  за целый год дело не сдвинулось с мёртвой точки. Ведь по-хорошему, по правильному, по-человечески, сбежавшие от ответственности соседи должны были бы помочь потерпевшей бедствие семье.  

Главная проблема, которую пытаются и не могут никак решить две женщины уже ровно год, заключается в мусорной куче, прилегающей к дому и сохраняющей недогоревшие остатки всякой всячины, оставшиеся от двух пожаров. Чтобы это всё вывезти, нужны большие (по доходам семьи огромные) деньги. Сами пытались, и не раз, кого-нибудь нанять за разумную (по их доходам опять же) плату, но безуспешно. Те, к кому обращались, только головой качали, оценив объём кучи и масштаб работы, удалялись восвояси. Между тем куча хлама не только служит неисчерпаемым источником для ужасных воспоминаний о пожарах, но и представляет собой угрозу для нового, третьего пожара. Пережившие огненную драму женщины в буквальном смысле днём и ночью сосредоточены на прилегающей к дому куче. Чуть ли не круглосуточно сторожат её, охраняя от подростков, которым мало ли что в голову может взбрести, от бомжей, проявляющих искренний интерес к чужому хламу, от случайного, ветром занесённого тлеющего окурка, словом, от всех и от всего, что может стать поводом для новой трагедии, вызванной разбушевавшейся огненной стихией. Вывезти нужно кучу. Но как? В смысле, как вывезти, не имея ни транспорта, ни денег. Наверняка кто-нибудь знает, как это можно сделать. Для тех, кто может помочь людям решить неразрешимую для них самих проблему, сообщаем телефоны: 8 7776742490 (Кристина), 56-79-06 (Альфия и Кристина). Адрес дома уже был указан раньше, но напомним ещё раз: ул. Достоевского, 98 (ближайшая остановка – «Центральная площадь»).

Читайте также

Добавить комментарий

Авторизация через соц. сети: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Close